> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Хасиды образовали тогда отдельные от талмудистов общины

Хасиды образовали тогда отдельные от талмудистов общины

Хасиды образовали тогда отдельные от талмудистов общины, со своими синагогами или молитвенными домами, со своими раввинами и со своим ритуалом,— Учение X. претерпело в процессе развития и распространения ряд изменений. Оно развивалось из тех основ, которые были заложены в проповеди Бешта. Учение Бешта является странной смесью примитивного народного дуализма и мистического индивидуализма; его можно было бы охарактеризовать, как анимистический пантеизм. Весь мир есть проявление божества; потому нет абсолютного зла, зло есть „низшая степень совершенного добра“, потому оно легко исправимо и легко поддается уничтожению. Душа человека и другие духи—как бы искры божества, одни более яркие и чистые, другие—более тусклые и дымные. Цель религии—достигать слияния человека е божеством; но это достигается не аскетизмом и не изучением талмуда или других толкований закона и строгим соблюдением обрядности (изучение талмуда вошло в мир по наущению диавола), а путем восторженной молитвы, молитвы радостной, не связанной с постом или с сокрушением о Грехах—это последнее также может быть. внушением диавола, желающего отклонить человека от истинного служения богу. Надо думать о боге, а не о торе и не о талмудических ухищрениях; надо тепло и радостно молиться, а не соблюдать стеснительные обряды. Не все- люди, конечно, одинаково способны к восторженной молитве и, следовательно, к соединению с божеством; это—удел прежде всего праведников— иадиков (zaddiq), которые в постоянном общении с божеством получают дар ясновидения, прорицания и чудотворения, так как они могут оказывать принудительное влияние на небесные сферы, подчинять их своей воле. Отсюда видно, что в проповеди Бешта укладывались рядом такие противоречия, как отрицание личного божества и вера в лукавого и злых духов; это противоречие генетически легко объясняется теми двойственными влияниями, под действием которых вырабатывалось миросозерцание Бешта —влиянием народной религии с ее примитивным анимизмом и колдовством и влиянием каббалистики. Но противоречия нисколько не мешали успехам учения Бешта в той среде, к которой оно было направлено; наоборот, они делали его более приемлемым. Признавая диавола и его козни и объявляя раввина и раввинскую ортодоксию стоящими под влиянием диавола, Бешт удовлетворял наболевшему чувству социального протеста; ставя на место личного божества с его принудительными заповедями разлитое божество с его разносортными искрами, Бешт провозглашал свободу индивидуума не только от обрядовой регламентации, но и от пуристических правил морали, а это для еврейского мелкого торгаша, шинкаря или арендатора, волей неволей принужденного подчас прибегать к невполне чистым с моральной точки зрения средствам в борьбе за свое жизненное существование, было черезвычайно важным моментом в новом учении. Наконец, учение об экстатической молитве, как средстве соединения с божеством, открывало дверь для того забвения и утешения, которого искало в религии мелкое еврейство этой эпохи. Таким образом, учение Бешта было по существу вполне мелкобуржуазным; его притупленный дуализм и отсутствие призыва к активной коллективной борьбе в особенности характерны в этом отношении. Вполне соответствовало также потребностям и настроениям мелкобуржуазной массы выдвижение в качестве религиозных руководителей цадиков: цадиком мог стать всякий, для этого не требовалось ни происхождения из среды соответствующего круга, ни долгой дорогой специальной выучки, как для раввинов. После смерти Бешта идеология X. развивалась неодинаково в различных областях, заселенных еврейством. На родине X. его идеология сохранила в общем черты индивидуалистического мистицизма и нолупантеизма; развитие здесь заключалось в том, что идеология X. была приведена в стройную систему, главным образом в работах преемника Бешта, р. Бера из Межирича, человека с законченным богословским образованием, профессионального раввина,

перешедшего на сторону нового учения. Первоначальная идеология Бешта была изменена Бером, главным образом, в двух вопросах: он устранил черты дуализма, занимавшие в учении Бешта видное место, и старался последовательно провести пантеизм, допуская, что даже в языческих идолах содержатся искры божества, хотя и в несовершенном, полуугасшем состоянии; далее, он видоизменил учение о цадиках в том смысле, что приписал лишь им исключительную способность истинного служения божеству. Эти два видоизменения значительно ограничили народные черты X., но зато сделали его приемлемым и для кругов буржуазной интеллигенции. Р. Бер развил широкую пропаганду, рассылая повсюду проповедников и организаторов нового учения; X. стал распространяться так же в Литве и Белоруссии, но там на почве иного социального уклада он принял другое направление. В еврейской массе Литвы и Белоруссии X. не нашел сначала приверженцев; его сторонники рекрутировались там преимущественно из среды городской молодежи, имевшей богословское образование, но не удовлетворявшейся ортодоксальным талмудизмом. В среде этих новых адептов литовско-белорусский X. приобрел рационалистический оттенок. Идеология лит.-белор. X. была сформулирована в трудах р. Шнеура Залмана Борухова (последние десятилетия XVIII в.). Он превратил идеологию X. в философскобогословскую систему, согласно которой действительным бытием обладает только божество, весь же видимый материальный мир существует лишь в нашем разуме и в наших чувствах и не имеет самостоятельного бытия. Воля и мудрость божества, непрерывно созидающие мир, получили свое выражение в писании; поэтому, изучение закона, как непосредственного выражения воли божества, дает возможность человеку обрести также настоящее, а не призрачное бытие, ибо в процессе изучения и исполнения божественных заповедей человек начинает воплощать в себе их божественную духовную сущность. Таким образом, литовско-белорусское направление X. стало лишь новым философско-теософическим оправданием прежнего догмата о необходимости изучения и исполнения торы, как основы религии; в сущности, это была новая идеология, получившая и новое условное название хабад (по первым буквам слов chokma—мудрость, bina—разумение, daat—познание); впоследствии значение изучения торы в системе хабад еще более усилилось. Последователи X. в Литве и Белоруссии организовывали сначала тайные общины, но затем, после присоединения раввинов, создавших систему хабад, они перестали скрываться. Распространение X. вызвало со стороны ортодоксального раввинизма сначала тревогу и беспокойство, а затем —целый ряд репрессивных мер, с целью искоренить это новое учение, грозившее подорвать основы традиционного раввинизма. Повсюду начались гонения на хасидов, особенно в Литве и Белоруссии. Хасидов подвергали торжественному отлучению и проклятью (хе-рем), которое лишало их прав, как членов еврейских общин, то есть ставило их вне закона; не довольствуясь этим, раввинат организовал антихасидские съезды для объединения борьбы против X.; на одном из этих съездов (1784 г. в Могилеве) хасиды были объявлены лично и имущественно вне закона, имущество их было объявлено выморочным, и всякое общение с ними было запрещено. Это постановление повлекло за собою ряд хасидских погромов в Вильне и других городах; одновременно была организована тайная слежка за хасидами с целью их изобличения и наказания. В разгоревшейся междоусобной распре правительственные власти не сохраняли нейтралитета: русские и австрийские власти были на стороне ортодоксии, заключали в тюрьму видных хасидов, запрещали хасидскую литературу, высылали цадиков за границу (преимущественно в Великое герцогство Варшавское, находившееся под французским влиянием). Перемена к лучшему наступила для X. лишь в начале XIX в., когда правительство Александра I разрешило X. иметь свои синагоги и синагогальные общины и освободило из заключения деятелей X.

После этого борьба не затихла, но приняла другую форму— богословской полемики; постепенно отношения стали смягчаться, чему особенно способствовало законническое направление X. в Литве и Белоруссии и ослабление крайностей X. на юго-западе. Относительное примирение относится к началу 1900-х годов, когда представители X. вошли в состав центрального комитета ортодоксального иудаизма, объединившего собою главнейшие религиозные течения среди еврейства. Изучение X. затрудняется отсутствием критически проверенного материала источников; до этих пор нет научного издания легенд о Беште, его изречений, а также легенд о первых цадиках и их изречений. Литература о X. громадна; кроме ряда сочинений на евр. яз., следует отметить: на русск. яз. Дуоное, „Введение в историю Х.“ иВос-ход“, 1888 и отдельно) и ряд статей по отдельным вопросам в журн. „Восход“, 1888—1893; Оршанский, „Мысли о Х.“, 1871; на нем. яз. Schechter, „Die Chassidism“; Giinzig, „Rabbi BaalSchem“; Buber, „Die Legende des Baalschem“.

E. Никольский.