Хворостинки Иван Андреевич

Хворостинки, Иван Андреевич, князь, видный деятель начала XVII в Отпрыск ярославской княжеской линии, X., несмотря на молодость, достиг звания кравчего при дворе так называемым Лже-дмитрия I. По словам Масса, это объясняется его „позорнейшей близостью“ к царю. Недовольство московскими порядками, обычаями, застывшими формами православия послужило одной из причин ссылки X. в Волоколамский монастырь в царствование Василия Шуйского. Возвращенный из ссылки, вероятно, в 1610 — 11 г., X. лет десять воеводствовал на окраинах. Несмотряна удачно складывавшуюся для X. „государеву“ службу, он продолжал чувствовать себя в „Московии“ как в чужой стране. X. говорил, что его соплеменники „сеют землю рожью, а живут все ложью“, что „на Москве людей нет, все люд глупый, жити не с кем“. Тем же скептическим настроением проникнуто его отношение к православию. X. запрещал своим людям ходить в церковь, отрицал воскресение мертвых, молитвы и пост. Сохранилось известие, что на страстной неделе 1622 г. он „пил без просыпу“, ел скоромное и не ездил во дворец с поздравлением. По имеющимся данным X. „замышлял отъехать в Литву“. В общем он, по словам памятника того времени, „учал приставать к латинским попам и к полякам и в вере с ними соединился“. Таковое „еретическое“ настроение X., подтвержденное многочисленными уликами-результатами двухкратного обыска у него, в виде латинских книг и образов, явилось причиной вторичного заточения X., на этот раз в Кирилло-Белоозерский монастырь. Заключенный в одиночную келью, под присмотром „житием крепкого старца“, X. в течение некоторого времени был лишен общения с людьми. Прощенный в 1624 г. царем и восстановленный в своих правах, X. умер 28-го февраля 1625 г. Похоронен он в Троицко-Сергеевской лавре, где незадолго до смерти принял монашество под именем Иосифа. X. не пользовался популярностью у современников. По сохранившимся известиям X. являлся человеком дерзким, надменным и преданным пьянству. В оставленном им труде „Словеса дней и царей и святителей московских, еже есть в России“, написанном не без цели реабилитировать себя от обвинений в преданности Лжедмитрию, полякам и в отступничестве от православия, X. дал благожелательную характеристику Бориса Годунова и особенно его сына, Федора Борисовича. Что касается Лжедмитрия и особенно Васи-силия Шуйского, то X. не пожалел самых мрачных красок для изображения их личности и управления. С особенным же уважением в своих „словесах“ X. отнесся к патриарху Гермогену, истинному „герою“ его труда. Е. Спилиоти.