> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Хлысты

Хлысты

Хлысты, хлыстовщина, новое — с XIX в порицательное название древнейшей из ныне существующих русских сект, переделанное из старого— с XVII в.—христы, христовщина; сами себя сектанты преимущественно называют людьми божиими. Состояние источников не позволяет построить полную и связную историю секты и изложить все в форме категорических положений. Попытки связать секту с древними богумилами и жидоветвую-щими остаются недоказанными за отсутствием посредствующих непрерывных звеньев и значительной разницы в учениях; предположения о восточных влияниях (Индии, магометанства — практики дервишей) цепляются за отдельные второстепенные частности. В условиях русской действительности многомятежного вообще, и в области религиозной в частности, XVII века сложилась почва для возникновения секты „людей божиих“. В эту пору общего подъема религиозного чувства и мысли механизировавшаяся обрядность для некоторых натур казалась мертвой; не удовлетворяло начетческое буквоедство книжников. А практика аскетов давала примеры непосредственного общения с богом в экстазе, указывала возможность проповеди непосредственно озаренных свыше пророков. Для достижения того и другого было известно и средство—аскетическое делание, борьба с плотью. Пример „богоотца Давида“, помянутый и в пасхальном песнопении, освящал пляску как способ выражения восторженного чувства. Неудовлетворенные духовно, недовольные социальной и правовой тяготой готовы были верить вечному возрождению Христа и с восторгом внимать словам живого, в их среде живущего Спасителя. Так слагались условия и элементы проповеди основателя секты, крестьянина Данилы Филипповича (сред. XVII в.). В разгар споров о старых и новых (никонианских) книгах он отверг и те и другие (собрав в куль, бросил в Волгу) и источником веры объявил одно „живое“ слово—откровение через достойного. Оставляя во многом в неприкосновенности старое мировоззрение, Данила, может быть, даже опирался на учение о богоизбранности русского народа, ограничив пределы богоизбранности своей паствой. Строя новое на почве христианства, он взамен сложной и мало понятной народу догматики предложил только веру в единого бога, возвещенного пророками, в живого Христа, в озарение удостоившихся, избранных духом святым. Его 12 заповедей, известных документально из дела 1845 — 46 гг., но вполне соответствующих обстановке XVII в., вместо многих и разнообразных способов богоугождения требуют воздержания, поста, отказа от супружеских сношений и даже брака („женимые разженитесь, неженимые не женитесь“; отсюда вырос институт „духовниц“ — духовных подруг, не жен, сектантов), чтобы удостоиться общения с богом через озарение, экстаз и прочие Сотрудником и продолжателем дела Данилы Филипповича был его сын духовный— первый „Христос“ новой общины, крестьянин же Ив. Тим. Суслов, вышедший на проповедь с 12 апостолами. В ту же пору сложилась и организация секты, делившейся на ряд самостоятельных общин—„кораблей“, руководимых пророками и пророчицами под верховенством Христа; выработался и несложный ритуал религиозных собраний—„радений“, с пением особых просительных и благодарственных, исторических и хвалительных „роспевцев“ собственного сложения на мотивы народных песен, с плясками и хождениями в духе, с публичной исповедью и иногда братскими трапезами по образцу евангельских. Позднейшие поколения, повидимому, долго только усваивали и свято, в глубокой тайне, хранили учение и установления первоучителей. Отсутствие письменного изложения учения X. до XIX в дало возможность приписывать секте в древнюю пору воззрения, засвидетельствованные уже в XIX в у отдельных лиц— учения о духовной смерти и воскресении, о душепереселении, или лиц, стоявших совсем особо, как Радаева (обращенного в пророка X.)—об оправдании плотского греха. Таинственная замкнутость сектантов, их странные обряды дали повод к подозрениям и насмешкам; молва, а за ней и литература

2046/2

ученая, популярная и художественная („Петр и Алексей“ Мережковского) обвинили людей божиих в свальном грехе после радений, в причащении телом и кровью „богородицы“ и „Христосика“; в народе сектантам приписывают обряды хлыстанья друг друга жгутами (осмысление названия X.) при бегании вокруг кадушки с водою.— Место зарождения секты — смежные пределы нынешних Владимирской, Костромской и Нижегородской губерний, где родина и начало проповеди Данилы Филипповича и Смелова. Но скоро, еще при Суслове, новое учение нашло последователей в Москве, особенно в женских монастырях; рано появились „корабли“ в Угличе, Нижн.-Новгороде, и все шире росла секта, преимущественно среди простонародья. Рано замеченная властью, она с именем христов-щины считалась одним из толков „рас-колыциков“ и вместе с старообрядцами преследовалась (по преданию, Суслов дважды был распят при Алексее Мих.). Процессы 1732—33 и 1745—52 гг. показали особый характер секты (ее назвали неудачно „квакерской“) и закончились суровыми наказаниями (казнями и ссылками). Вырвав энергичных руководителей и устрашив массу, процессы эти оказали разлагающее влияние на секту. Забывались старые заветы, соблазны жизни увлекали многих за пределы аскетических общин; плохо связанные и ранее, „корабли“ становились совершенно самостоятельными; индивидуалистический источник учения („живое слово“ отдельного пророка) облегчал появление особенностей в группах. Проповедником большей связи и единообразия, восстановления строгостей жития и усугубления их выступил Кондр. Селиванов, основатель скопчества (ем. скопцы), скоро выделившийся с своими последователями в особую секту. Соприкосновение с верхами сопровождалось новым явлением для X. Мистические течения в верхах русского об-ва с конца XVIII в привели в кружке Татариновой {см.) к созданию взглядов и практики близких к X. На собраниях в Михайловском замке бывали и люди из низов; полк. Дубовицкий—член кружка—стал руководителем одного из „кораблей“ в провинции; мистическая литература проникла и в народную среду, и у Эккартс-гаузена, Гюйон и др. люди божии находили нечто родственное своим воззрениям и проникались уважением к „мертвой“ книге. Крупный кормщик этого времени в Тамбовском крае, признанный во многих кораблях за седьмого Христа, Авв. Ив. Копылов, освятил обращение к книге. Ему было указание от бога „по книгам доходить“ путей спасения. И библия, иносказательно толкуемая не только в учительной и пророческой, но и в исторической и фактической частях, стала чтимой в сект, среде и коррективом к индивидуальному откровению. Но единения не создалось, а разделение продолжалось даже и в группе Копылова; после его смерти раздоры его родного сына Филиппа и духовного крупного вождя

XIX в Порф. Катасонова привели к новому распаду; по смерти Катасонова разделилась и его группа. К началу

XX в общины людей божиих разбросаны во всех областях России, насчитывают сотни тысяч членов; делятся часто из-за мелочей и известны под разными названиями: голубчики (прежде) в Сарат. губ., богомолы и постники в Тамб. губ., балабановцы и дур-мановцы (по именам главарей, разошедшихся в решении вопроса о курении табаку) в Оренб. губ., мормоны (миссион. название) в Самар, губ., марья-новщина (по имени руководительницы) в Таврической, чемреки (географ.) в Ставропольской и так далее Разложение и окостенение старого X., лицемерное— из страха наказаний—исполнение православных обрядов и отсутствие ответов на новые запросы больно переживались чуткими искателями правды и дали с исхода 80-х годов начало новым движениям. У Щетинкина (позже миссионера) заметны стремления к систематизации и письменному изложению старого учения, подчеркивалось близкое наступление царства христова на земле, где развернется с полнотой придавленная личность человека, и проповедывалось спасение через грех и падение (оправдание собственной распущенности нового Христа). Последнее и послужило главной причиной отвержения проповедника, а в общинерасставшихся с ним его последователей в Петербурге — „Начало века“ — сильнее зазвучали ноты примирения с наукой, ранее не ценимой в X., взаимопомощи и введена практику брачной жизни. Проповедь Козина („новохлы-стовство“), рано прерванная гонениями властей, интересна попыткой построения широкой религиозно-философской системы с богом только в мире, с целой линией постепенного роста частицы божества в животном царстве, достигающей высшего состояния в человеке, с отрицанием первородного греха и искупительной миссии Христа, с защитой против традиции брака и отрицанием властей для „просвещенных“. Прочнее других оказалось дело Луб-кова (с 1890-х годов), создавшего тесно спаянные организационно общины „Нового Израиля“. Решительно порвав с прошлым, Лубков отменил хождение в духе и институт духов-ниц, узаконив брачную жизнь, пытался дать охватывающую и мироздание систему, построенную не только на библии, но и на основании „рассудительного знания“, выдвинул вопросы социальные и политические (ново-из-раильтяне создавали кооперативы, на выборах в Гос. Думу поддерживали „левых“) и прочие — Термин X., именно в смысле порицательно-моральном, миссионерская литература прилагала и к другим явлениям и не только религиозным, причисляя к X. иоаннитство {группы, связанные с Иоанном Кронштадтским), отыскивая хлыстовские элементы в штундизме (штундо-Х.), даже объявляя X. некоторые новые литературные течения и отдельных писателей.

Литература оХ. начинает появляться в 1850 годах; наиболее крупные работы из старых: П. И. Мельникова, «Тайные секты“, в „Русск. Вести.“ 1868 г., и „Белые голуби“, там же 1869 г., — позже в «Собраниях сочинений“; И. И. Барсова, „Русский простонародный мистицизм“, 1869 г.; И. М. Добро-творского,«Люди божии“, 1869г.; Н. Реутского, «Люди божии и скопцы“, 1872 г.; материалы у Варанди-нова, в VIII т. «Истории Мин. Вн. Дел“ и в «Чтениях Об-ва Ист. и Древц.“ за 1872 и 73 гг., изд. Мельниковым; свод всего этого в книгах К. Кутепова, «Секты X. и скопцов“, 1883 г. (2 изд. 1900), и свящ. Рождественского, „X. и скопчество в России“, 1882 г. Дальнейшая литература, гл. обр. миссионерская, в указателях: В. Сахарова (3 вып. 1887, 92 и 1900 гг.), книжке Маргаритова, „История русс, деист, и рацион, сектантства“, 4-ое изд. 1914 г., и Буткевича, „Обзор русск. сект и их толков“, 2-е изд. 1915 г. В двух последних и в сборнике „Русские сектанты“, 1912 г., итоги мисс, разработки. Интересны статья Даева, «Козинцы“, в „Ежемео. Журнале“

1915 г., №№ 5 и 6, статьи и материалы Бонч-Бруевича, „Материалы к ист. и изуч. русск. сект, и ста-рообр.“, вып. IV и VII, и работа А. С. Пругавина, „Бунт против природы“. JJ. Любомиров.