> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Цвет зависит не только от прямо его вызывающих раздражений

Цвет зависит не только от прямо его вызывающих раздражений

Цвет зависит не только от прямо его вызывающих раздражений, но также и от соседних, смежных с ним в поле нашего зрения, цветов. Такого рода изменение цвета под влиянием соседства с другими цветами ноеит название одновременного контраста. Контраст мы различаем световой и цветовой, в зависимости от того, изменяется ли светлота оцениваемого поля или его цветовой топ. Световой контраст усиливает разницу между смежными цветами но их светлоте, цветовой контраст сообщает каждому из контрастирующих цветов налет цветового тона, дополнительного к цвету другого. Благодаря этому, наир., серое на зеленом малиповеет, желтое на красном зеленеет и так далее Ц. контрасты играют большую роль в живописи и в тех производствах, где пользуются красками или окра-шейными материалами (костюмное дело, тканье ковров, печатание обоев и так далее). Цветовой контраст наиболее заметен при некоторой средней насыщенности смежных цветов, при отсутствии резкого светового контраста, при отсутствии резко очерченного контура и при относительно малой величине поля по сравнению с фоном. Контрастное влияние цвета на цвет сильнее всего выражено у моста их соприкосновения (краевой контраст), что учитывается в живописи. Если край облака] на синем небе написан желтоватой! краской, то вслелст! не контраста онпокажется гораздо желтее; если для края облака взять сильно подбеленную синюю или голубую краску, то он может показаться чисто белым. Вообще задуманный художником тон верен не тогда, когда он на палитре, а когда он помещен на картине между другими тонами. II. о. одного глаза зависят, далее, и от раздражений, воздействующих на другой глаз. Так, известны случаи бинокулярного контраста, когда видимое одним глазом поле окрашивалось в цвет дополнительный к цвету фона, видимого другим глазом (Фехнер, Тиченер). Недавние опыты Ф. Аллена (1923) показали ташке, что раздражение одного глаза вызывает рефлексное повышение чувствительности другого глаза ко всем цветам. Ц. о. могут изменяться даже и под влиянием одновременного раздражения, других органов чувств. Урбан-чич и в недавнее время (1927) Лазарев наблюдали, что чувствительность глаза к цветам изменяется под влиянием слышимых звуков. Как установил Лазарев раньше (1918), существует и обратное влияние: слышимые звуки усиливаются одновременными световыми впечатлениями.

На видимый нами цвет влияют, наконец, и более центральные психофизиологические факторы, связанные с восприятием нами всей ситуации, в коей нам данный цветн. предмет дается. Многочисленными наблюдениями и экспериментами (Катц. 1911; Енш, 1920; Краснов, 1927 и др.) установлено, что затененные или „ненормально“ освещенные предметы кажутся нам не такого цвета, какого они должны были бы казаться, согласно физическим свойствам раздражителя и условиям контраста, но суб ъективно просветленными и обесцвеченными (явление т. и. трансформации цветов). Благодаря подобной транс формации цветов, цвета предметов видятся нами относительно постоянными, несмотря на значительные объективные вариации яркости и качества освещения, в коем они находятся. Цвет поля может изменяться, далее, и в зависимости от цвета других (хотя бы и не смежных с ним) полон, составляющих вместе с ним одну форму (явление т. и. „подравнивания“ цветов) (Фукс, 1923).

Значительный процент всех мужчин (до 9°/0) обладает ненормальным цветоощущением. Особенночасто встречаются так иазыв. „аномальные три-хроматьГ (по ф.-Крису) с пониженной чувствительностью или к зеленым, или к красным лучам и с общей пониженной способностью к различению цветов вообще. Около 4% всего мужского населения (и около 6,5% женского) страдает дальтонизмом (ем.). Много реже, чем дальтоники, встречаются случаи желто-синей слепоты, при которой сохраняются лишь ощущения красного и зеленого. Возможна и слепота на фиолетовый цвет; она может быть вызвана на некоторое время и умышленно путем приема сантонина. Встречаются, наконец, и люди, вовсе не различающие цветовых тонов (так паз. полная цветовая слепота). Кроме вышеупомянутых, описаны в научной литературе и некоторые другие реже встречающиеся специальные случаи расстройств цветоощущения.

Для объяснения всех вышеописанных фактов видения нами цветов предложено в настоящее время уже несколько десятков теорий. Из них упомянем о следующих, как о наиболее принятых. Теория Юнга-Гельмгольтца в своем объяснении исходит из факта возможности получить все существующие цветовые тона путем смешения всего трех цветов, взятых за основные. Сообразно с этим Гельмгольтц признает существование у нас в зрительном нервном аппарате 3-х родов возбуждений: „красного“, „зеленого“ и „фиолетового“. Каждая длина волны, раздражающая глаз, вызывает возбуждение всех трех родов, однако неодинаковое. От соотношения величин этих красного, зеленого и фиолетового возбуждений и зависит цветность данного раздражителя. Ахроматический цвет возникает в том случае, если все три рода возбуждений равновелики. Дальтонизм. с точки зрения гельмгольтцев-ской теории, является случаем отсутствия выпадения одного из элементарных возбуждений в нашем органе зрения. Опыты Ф. Аллена с утомлением глаза различными длинами волн и с последующим измерением чувствительности глаза ко всем лучам спектрапоказали, что наступающие в результате утомления самыми различными длинами волн понижения чувствитель-пости всегда бывают выражены особенно резко в трех местах спектра, соответствующих как раз красному,

; зеленому и фиолетовому цветам, то есть цветам трех основных возбуждений Гельмгольтца. Количественная разработка теории Гельмгольтца дается в работах Лазарева.

Существенным, общепринятым ныне, дополнением гельмгольтцевской теории является теория двойственного зрения фон-Криса, первоначально высказанная Максом Шультце. Согласно ей, в основе нашего видения лежат два различных нервных аппарата сетчатки — аппараты колбочек и палочек (ем. XV, 101, сл.). Первый является носителем по преимуществу зрения цветного, второй же способен давать ощущения лишь ахроматические. Палочки более чувствительны к световым раздражениям, потому при слабом свете мы вндим только ими (сумеречное зрение). В палочках имеется особое вещество зрительный пурпур), выцветающее под влиянием света. Кениг и Тренде-ленбург показали, что зрительный пурпур на и больше выцветает в лучах зеленых, то есть как раз таких, которые кажутся наиболее светлыми в условиях сумеречного зрения. Сетчатка ночных животных (сов, летучих мышей и т. и.) почти не имеет колбочек; в сетчатке же дневных животных, не видящих в сумерки (куры, голуби), не хватает палочек.

На ряду с гельмгольтцевской теорией была предложена другая теория цветного зрения Э. Герингом. Герин: полагал, что у нас в зрительном аппарате имеется три вещества: белочерное, красно-зеленое и желто-синее. Различные длины волн возбуждают обычпо все три вещества. Это возбуждение может носить, однако, различный характер. Если красно-зеленое вещество под влиянием данного раздражения разлагается (днссимнлпруется), у нас возникает ощущение красного цвета. если же в нем, напротив, происходит процесс сложения, ассимиляции—мы ощущаем зеленый цвет; в желто-синем веществе диссимиляция соответствует

6 «яжелтому, ассимиляция—синему; белочерное вещество под влиянием всех лучей способно лпшь диссимилиро-ваться, давая ощущение белого. Комбинации ассимиляционных и дисси-миляционных процессов в этих трех веществах и дают в результате ощущение того или иного цвета. Не все утверждения и следствия герингов-ской теории могут, однако, быть ныне согласованы с опытными данными. Г. Э. Мюллером, наконец, предложена теория, включающая в себя как гельм-гольтцевские, так и геринговские понимания и сводящаяся к следующему. В сетчатке имеются 3 различных сенсибилизатора: Р, Р„ и Р,„, отвечающих на раздражающие длины волн сообразно кривым трех основных возбуждений Гельмгольтца; каждым из этих „первичных“, сенснбиляторных процессов возбуждается в сетчатке по два „промежуточных“ хроматических процесса, происходящих в двух веществах — красно-зеленом и желто-синем, и, кроме того, вызывается процесс в нервных центрах, соответствующий белому цвету. Каждый из парно-связанных, таким -обр., „промежуточных“ процессов влечет за собою далее в вышележащих центрах „внутренние (взаимно не связанные уже) валентности“, соответствующие белому, черному, красному, зеленому, желтому и синему цветам—в результате чего уже и возникает то или иное ощущение.

Начиная с Ньютона делались попытки как-либо систематизировать все возможные цветовые ощущения, построив какую-либо охватывающую все их модель. Известны „цветовые тела“, построенные Т. Майером, Ламбертом, Рунге, Шеврелем, Тиченером и др.—и в последнее время Мёнзеллом (1909), В. Оствальдом (1916) и Шрёдингером (1920). Мён-зелловская конструкция имеет своим отправным пунктом форму тара. По вертикальной оси его отложены различные ступени светлоты, то есть ахроматические цвета, от черного (внизу) до белого (вверху), по экватору и по другим кругам вокруг этой бело-черной оси расположены различные цветовые тона и при этом так, что по горизонтальным сечениям, произведенным на уровнях разных светлот, располагаются цвета

: лишь одинаковой светлоты: раяличия цветов по насыщенности вахо-j дят себе выражение в большей ели меньшей удаленности точки данного цвета от ахроматической, оси; так как на каждом уровне светлоты цвета- различных цветовых тонов оказываются не одинаково насыщенными, то линия, соединяющая точки, соответствующие этим цветам, оказывается уже фактически не кругом, а неправильным многоугольником, и все монзелловское „цветовое тело“ является не шаром, а многогранником неправильной формы. Воплощаемые в нем изменения по цветовому тону, светлоте и насыщенности обозначаются, по Мёнзеллу, определенными буквами и цифрами.

Вильг. Оствальд все ахроматические цвета приводит в систему, располагая их равномерными переходами на прямой, соединяющей белый цвет с черным; все хроматические цвета размещаются им по цветовому кругу, разделенному на сто, тоже равно-отстоя-щих, цветов; все мнолсество ненасыщенных цветов одного и того же цветового тона укладывается в конструкцию так называемым однот.ого треугол: ника, по углам которого располагаются белый, черный и данный цвет максимальной насыщенности, внутри же все цвета, получаемые от смешения данного насыщенного цвета с белым, черным или любым серым. Строя такио треугольники для каждого из своих нормированных цветовых тонов и складывая эти треугольники вместе их бело-черными сторонами, Оствальд и получает свое „цветовое тело“ в виде двух конусов, сложенных основаниями. В силу сравнительно простой методики измерения и обозначения цветов и большого числа цветов в оствалъдов-ских атласах, оствальдовская система нашла себе большое применение на практике.

Э. Шрёдингер недавно предложил три основные цветовые раздражителя понимать как три вектора Fb F2 и F8, направленные из точки О, соответствующей нулевой интенсивности их. Треугольник смешения цветов по Кёнигу (R G V) лежит внутри определяемого этими векторами треугольника. Все реальные цвета всех возмолшых степеней яркости мыслятся, т. о., находящимися внутри телесного угла, дава

емого этим треугольником и точкой О (смотрите рисунок 6).

Эстетическое значение отдельных цветов и их комбинаций в очень большой мере зависит от индивидуальности субъекта и ряда других, не всегда легко учитываемых, факторов. Опыты относительно предпочтения взрослыми интеллигентными людьми тех или иных изолированно взятых цветов, представленных стандартизованными герннговскими цветными бумажками, установили в общем, что более насыщенные цвета, близкие к концам спектра, как то цвета—пурпурный, глубокий красный, синий и фиолетовый. нравятся сами по себе гораздо больше, чем менее насыщенные светлые цвета спектра—желтые и желтовато-зеленые (Тиченер, Брэдфорд, Лекиш), По экспериментам Уинна, к числу предпочитаемых цветов относится также и зеленый. В поисках за установлением законов гармонического сочетания цветов порою прибегали к аналогии цветов со звуками, имея в виду то, что и цвета и звуки вызываются волновыми колебаниями, характеризуемыми определенной длиной волны. Отношение длин волн, лежащих в основе приятного созвучия октавы, равняется, как известно, 2; отношение длин звуковых волн, соответствующее приятному созвучию квинты.

равно 3/s и так далее Выбирая световые волны, дающие приблизительно подобные же числовые соотношения, надеялись найти гармонирующие между собою цвета (Пастель, Гэртли, Дробит, Унгер, 1855). Подобного рода попытки были, однако, неудачны в силу существенных различий,существующих между цветами и звуками. В отличие от звуков цвета при смешении дают нерасчленимое далее простое впечатление, сочетания цветов имеют в виду пространственное их расположение, „октавные“ цвета все же разнокачеетвенны, наконец цвета в отличие от звуков не однозначно связаны с длиной волны вызывающих их раздражителей.

Обобщения, касающиеся гармоний цветов, добытые на основе изучения уже самих цветов, вне каких-либо аналогий со звуками, сводятся к следующему. Приятными нам кажутся малые интервалы, то есть близлежащие цвета,— при условии, если цвета совсем близки друг к другу и взяты в естественном соотношении их светлот; в таком случае они кажутся как бы модификацией одного цвета. Приятны и сочетания далекоотстоящих друг от друга цветов в парах, соответствующих, приблизительно, цветам дополнительным. Напротив, умеренные интервалы, то есть комбинации не совсем смежных. но и не достаточно взаимно удаленных цветов—обычно бывают неприятны; несоблюдение естественного соотношения светлот еще усугубляет эту неприятность (например, сочетание темно-голубого со светло-фиолетовым) (Бецольд). Закономерности цветовых гармоний были формулированы недавно и В. Оствальдом, использовавшим для этого свою систематику цветов. Общим правилом гармоний является, по нему, закономерность отбора соединяемых вместе цветов. Такая закономерность состоит, например, в отборе цветов, равноотстоящих друг от друга по выработанным им шкалам ахроматических и хроматических цветов или имеющих между собою нечто общее (в смысле насыщенности или содержания в цвете белого и черного). Таким образом, комбинации цветов по три (цветовые триады) приятны, если взяты равноудаленные друг от друга цвета. Приятны также сочетания равноудаленных 4-х, 6-ти, 8-ми и так далее цветов. Приятны и „неполные цветовые аккорды“, получающиеся в том случае, если мы в гармоничной тройке или четверке цветов пропустим один из цветов. Для легкого отыскания всех подобных гармоний Оствальдом изданы специальные „Подыскиватели гармоний“ (Farbenhar-moniesucher). Впервые Оствальдом обращается внимание на гармонии цветов ахроматических и на гармонии ахроматических цветов с хроматическими. Ряд серых цветов будет гармоничен в том случае, когда цвета дают психологически равноступенный ряд. С данными двумя ахроматическими цветами будет гармонировать хроматический цвет, имеющий в себе общее с ними количество белого и черного (по Оствальду—равнобелый с одним из ахроматических цветов и равно-черный—с другим). Это правило может быть выражено иначе так: чем больше разница между данными двумя ахроматическими цветами, тем более насыщен должен быть присоединяемый к ним хроматический цвет, и наоборот. В последнее время вся совокупность явлений, связанных с Ц. о., объединяется как предмет изучения особой дисциплины „Цветоведеиия“, или „учения о цветах“.

Литература: И. Ньютон, „Оптика-, 1927; Н. v. Helmholtz, „llandbuch der physiologischen Optik 111 Auflage, 1910; E. Hering. .Die Lehre vom Lichtsinn-, 1920; f. Эббингхаус, „Основы психологии- T. I, 1911; /. Н. Parsons, -An introduction to the Study of Colour Vision“. 1924; E. Schrodinger, „Die Geeichtsempfindun-gen“ (Muller - Pouillete Lehrbuch dor Phyaik), 1020; /7. П. Лазарев, „Ионнвя теория возбуждения-, 1923; В. Оства.чд, „Цветоведеяие-, 1926; Л. Pin тер, „Основы учения о цветах-, 1927. Qt Цравков.