> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Цезарь

Цезарь

Цезарь, Кай Юлий (102—44дон. э.), полководец и государственный деятель древнего Рима, один из величайших политиков и полководцев мировой истории. Родом из древней патрицианской семьи, Ц. провел свое отрочество и юность среди ужасов союзнической войны и междоусобия Суллы и Мария. Близкая связь с партией последнего определила весь путь его жизни. Его тетка, Юлия, была женой Мария, а сам он в 84 г. вступил в брак с Корнелией, дочерью марианца Цинны, в то время властелина Рима. В ужасные дни террора Суллы Ц. едва не погубил себя смелым отказом развестись с женою по требованию диктатора. Некоторое время он скрывался, потом был прощен благодаря заступничеству влиятельных лиц, но почел благоразумным удалиться на восток. Смерть Суллы вернула ему родину и безопасность. Ближайшие годы он проводил то на востоке, совершенствуясь в красноречии у греков, то в Риме, живя светским человеком, соря деньгами,.

приобретая друзей, создавая популярность в народе в ожидании, когда подоспеет срок для занятия первой государственной должности. Несмотря на поразивший всех блеск и разнообразие его дарований, на личную обаятельность, привлекавшую ему множество друзей, его положение, как марианца, в эту пору сулланской реакции не сулило ему быстрой и легкой карьеры. К тому же всех тогда затмевал молодой Помпей, бывший лишь на четыре года старше Ц. и уже при Сул-ле успевший занять совершенно исключительное положение. В ожидании благоприятных политических ситуаций Ц. не упускал случая колебать и без того шаткий престиж сулланского режима: в судах обвинял бывших сторонников Суллы, выступив оратором на похоронах своей тетки и жены, публично прославлял опальную память Мария и Цинны, позже пропагандировал восстановление трибунской власти и реформу судов. Отбыв в 68 г. в Испании квестуру, он в ближайшие годы определил свою политическую позицию сообразно положению, создавшемуся в Риме. Здесь боролись тогда два фактора политической жизни: коллективный—в лице сената, милостью Суллы снова ставшего главою республики и охранителем ее традиций, и единоличного—в лице честолюбцев, претендентов на исключительное поло-жиие на манер Суллы. какое намечалось теперь в виду необходимости разрешить черезвычайные военные задачи на востоке. По всем данным последняя роль выпадала Помпею, и стоявший еще в самом начале своей карьеры Ц. без колебаний принял его сторону, содействуя созданию для него черезвычайного командования против пиратов и Митри-дата. В отсутствии Помпея Ц. вновь принялся за свою политику потрясения основ. В 65 г. он стал эдилом. Небывалый блеск его гладиаторских игр, траты на общественные сооружения и неистощимая щедрость сделали его кумиром толпы. Его смелый поступок— неожиданное восстановление статуи и трофеев Мария, снятых некогда Сул-лой, возбудил надежды в марианцах и привел в ужас сенат. Уже теперь в нем угадывали возможного вождя всехжаждущих государственного переворота. Правда, надеялись, что колоссальные долги, им наделанные, приведут его демагогию к банкротству. Ему приписывали соучастие в заговорах и тайных происках, направленных против сената и Помпея. Степень участия в них Ц. остается загадкой, но в 63 г. его едва не погубило открытие заговора Катнлины, ибо своей смелой речью в сенате против смертной казни заговорщиков он только усилил подозрения своих врагов в соучастии. Несмотря на недоказанность подозрения, Ц. остался скомпрометированным.

В 62 г. Ц. занял должность претора. Предстояло возвращение Помпея во главе победоносной армии, вставал призрак сулловской диктатуры, агенты Помпея—народные трибуны хлопотали о санкционировании его деяний на востоке и достойной награде его ветеранам. Предложениям трибунов сопротивлялся сенат. Ц. снова бросился в русло политики Помпея; решительная поддержка, оказанная им трибунам, едва не заставила сенат отрешить его от должности. Для уплаты наделанных им огромных долгов Ц. нужна была провинция, но кредиторы не выпускали его из Рима и только поручительство богача Красса уладило дело. Войны, которые Ц. предпринял в своей провинции Испании, дали ему добычу для расплаты с долгами. Здесь же он впервые испытал себя, как полководца.

По возвращении в Рим в 60 г. Ц. отказался от триумфа, чтобы выступить кандидатом в консульство, которого он и добился, благодаря своей искусной агитации. Сложившаяся в это время в Риме политическая ситуация казалась безвыходной. Распустивший свою армию Помпей был бессилен получить от сената утверждение своих мероприятий и награду ветеранам. Его вражда с Крассом парализовала их обоих и давала козырь в руки сената. Ц. разрубил узел. Убедив обоих соперников, что их вражда отдает власть ничтожествам из партии сената, Ц. заключил с ними тайный союз трех, так называемым I триумвират, с целью совместного руководства государством. Союз был скреплен взаимной клятвойи браками, причем дочь Ц„ Юлия, стала женою Помпея. Сломив насилием сопротивление сената и своего коллеги Бибула, Ц. провел в народном собрании утверждение мероприятий Помпея и аграрный закон, отдававший его ветеранам и беднейшим гражданам лучший государственный домен, Кам-панские земли. Чтобы отвлечь от сената капиталистов-откупщиков, им была сбавлена треть откупной суммы податей. Не взирая на обструкцию коллеги и сената, Ц. распоряжался в государстве единолично,’не останавливаясь ни перед какими правонарушениями и даже насилием. В качестве награды за свои услуги Помпей он получил соединенное управление обеими галльскими провинциями на 5 лет и сильную армию. Главою триумвирата казался Помпей. С репутацией первого полководца республики, с огромным влиянием в восточных, устроенных им провинциях, он соединял теперь авторитет в политических отношениях Рима и Италии. Напротив, Ц. стоял еще в начале своей военной карьеры и перед неизвестным будущим.

Доставшаяся Ц. провинция за Альпами (нынешний Прованс) ставила его лицом к лицу с необъятным миром галльских и недавно появившихся германских племен, так. что его вмешательство, как представителя Рима,— притом вооруженное—было неминуемо. Совершенно неожиданно Ц. обнаружил гениальное военное дарование. Первое лее столкновение с гельветами, с целью помешать их вторжению в Галлию, повлекло за собою целый ряд других, в результате которых в ближайшие два года Ц. отбросил германцев за Рейн, покорил всю восточную Галлию и положил основание гегемонии Рима в прочей стране. Блестящие победы и огромная добыча вызвали в Риме всеобщий энтузиазм. Популярный демагог внезапно превратился в национального героя. В то время как Ц. шел от успеха к успеху, Помпей сидел в Риме, обескураженный враждою сената, бессильный против анархии на форуме, семена которой были брошены некогда им же совместно с Ц. Для его честолюбия было мало полученных им на 5 лот полномочий похлебоснабжен ию столицы. И он, и Красе жаждали подвигов по стопам Ц. Отсюда—новая комбинация: на свидании триумвиров в Лукке, в провинции Ц., весною 56 г. было условлено, что Помпей и Красе получат консульство на 55 г., а затем провинции на 5 лет, первый—Испанию, второй—Сирию. Командование Ц. продолжалось еще на 5 лет. Доставить триумвирам консульство должны были друзья, золото—Ц. и отпускные солдаты его армии. План удался вполне благодаря обычной тактике правонарушений и насилия. По отбытии консульства Красе отправился в свою провинцию, Помпей под предлогом хлебоснабжения не покинул Италии, но остался а Риме у центра политической жизни, командуя провинцией и армией через своих легатов. Теперь ему снова принадлежало первенство в триумвирате.

В год луккского соглашения Ц. и его легаты экспедициями в Арморику и Аквитанию довершили покорение Галлии. 55-ый год принес новый разгром германцев, переход через Рейн, походы в Германию и Британию, повторенные еще раз в следующие годы. Но уже в 53 г. произошли мятежи отдельных племен, а вспыхнувшее в 52 г. поголовное восстание галлов поставило на карту все завоевания Ц. Упорная борьба, сосредоточившаяся в конце концов вокруг Алезии, привела к разгрому галлов и капитуляции их вождя, Верцингеторикса. Галлия навсегда стала римской. В эти же годы в политическом положении в Риме произошел опасный для Ц. сдвиг. Непомерно возраставшее его значение, естественно, ослабляло антагонизм между Помпеем и сенатом, а необходимость борьбы против общего врага — анархии в Риме—окончательно сблизила их. Теперь услуги Ц. Помпей были не нужны. В год галльского восстания он стал единым консулом без коллеги. Юлия, залог связи между отцом и музеем, скончалась в 54 г., а в следующем году в борьбе с парфянами погиб Красе, возможный посредник в случае конфликта между обоими. Ц. и Помпей стояли теперь одни, уже не как союзники, но как соперники. Единомыслие Помпея и сената явно изолировало Ц.

и предвещало ему верную политическую смерть по истечении срока его полномочий. Уже давно ему было гарантировано продление этого срока до 48 года и право поставить заочно кандидатуру в консульство на этот год. Но теперь Помпей открыто пренебрегал его интересами. Из-за этого то срока и возник конфликт. Его сущность сводилась к тому, что непримиримые враги Ц. в сенате, при молчаливой поддержке Помпея и вопреки прежним гарантиям, требовали от Ц. согласия в назначенный сенатом срок сдать провинции и армию. Ц. в ответ настаивал либо на одновременном сложении власти обоими, либо на выполнении данных ему ранее гарантий. К началу 49 г. атмосфера сгустилась до крайности. На основании слухов о концентрации армии Ц. против Италии, позднее оказавшихся ложными, сенат объявил его врагом отечества и поручил Помпей борьбу с ним. В ответ на это нападение Ц. в январе перешел с небольшим отрядом р. Рубикон, границу своей провинции („jacta est alea“), и гражданская война началась.

Огромным средствам и престижу законности врагов Ц. противопоставил свой военный гений, решимость отчаяния и несравненную быстроту галльских легионов. Италия досталась ему без боя благодаря добровольному отказу от нее Помпея. Один за другим падали мощные оплоты, противопоставленные ему в провинциях Помпеем и помпеян-цами: в Испании (капитуляция легатов Помпея при Илерде в 49 г.), в Греции (поражение Помпея при Фарсале в 48 г.), в Африке (победа Ц. приТап-се в 46 г.) и еще раз в Испании (поражение сыновей Помпея при Мунде в 45 г.). В промежутке между Фарса-лом и Тапсом Ц. 9 месяцев пробыл в Египте, где пережил любовную связь с царицей Клеопатрой и едва не потерял жизнь в мятеже городских низов в Александрии, а затем в Малой Азии „пришел, увидел, победил“ пон-тийского царя Фарнака.

Успех Д. был столь же неожидан, как и результат этого успеха. Вместо проскрипций, казней и опал, которых ожидали от Ц., он после каждойпобеды протягивал побежденным руку примирения. Права и. положение имущих классов оставались неприкосновенными. Приверженцы Ц. роптали на неблагодарность, легионы бунтовали, требуя обещанных наград, разочарованные авантюристы поднимали восстания с целью кассации долгов и экспроприаций. С железной энергией Ц. подавлял эти движения и оставался верен милосердию и благоразумию, которые были столько же выражением его натуры, как и умышленным средством политики. Целью же его была неограниченная власть. Раболепие и страх окружающих отдали ее целиком Ц., облекли его особу всеми полномочиями республиканской магистратуры—пожизненными диктатурой, консульством и трибунской властью— и всеми почестями вплоть до царского пурпура и статуи среди статуй богов. Однако, в этом нагромождении полномочий Ц. оставался представителем республики, высшим и единственным, но все еще не царем. Его руку, протянутую к короне, поднесенной ему на всенародном празднике, остановил ропот толпы. Произвол Ц. заменял прежний государственный порядок, превращенный им в хаос. Пять лет своей жизни с момента разрыва Ц. почти сплошь провел в погоне Ра своими врагами и только короткие паузы и несколько последних месяцев перед смертью мог посвятить государственной деятельности. Каковы бы ни были его общие воззрения на Рим, империю и человечество, практически эта деятельность определялась его положением узурпатора и главы партии и была направлена к укреплению захваченной власти и удовлетворению массы претензий и интересов. Его главные реформы, касавшиеся государственного управления, исчерпывались, в сущности, полным развалом последнего. Увеличение числа мест в сенате и государственных должностей не превращало эти устарелые органы городской общины в пригодные орудия управления империей,—тем более, что их значение было унижено—зато позволило наполнить управление креатурами и удовлетворить претензии старых и новых друзей. Усиление

Цензового и сословного начала в судах и роспуск корпораций были средствами борьбы с общественным мнением, сокращение числа хлебных пайков гражданам, помимо финансового значения. уменьшало массу беспокойного пролетариата в столице. Наделы ветеранам и гражданам были не решением социального вопроса, но щедротой, сродной триумфальным угощениям и подаркам. Широкая раздача прав гражданства была средством вербовать сторонников. В колонизации Карфагена и Коринфа, в единой организации италийских городов, в грандиозных проектах общественных сооружений и работ Ц. только шел но стопам Г. Гракха и марианцев. Единственным длительным его созданием было исправление календаря, под именем Юлианского продержавшегося в православных странах Европы до начала XX века.

Ц. не был благонамеренным и лой-яльным политиком, жертвой вражеских интриг, вынужденным нападать, чтобы защищаться, каким изображали его Нибур и недавно ферреро. Но он не был и гениальным провидцем мировых судеб и своего назначения в них, каким является он в знаменитой характеристике Моммзена. Его натура была тверда и упруга, как сталь, гениальность его дарований несомненна, разносторонность их изумительна. В личности Ц. совмещались великий полководец, блестящий оратор и единственный в своем роде классик латинской прозы („Комментарии для галльской войны”). Как политический деятель, Ц. не был представителем ни нового общественного класса, ни новой государственной или социальной идеи. Его приверженцами были лица и группы из знати и средних классов, оттесненные на задний план победой Суллы и господством суллан-ской аристократии. Его ближайшую свиту и опору составляли беспринципные честолюбцы, промотавшиеся авантюристы и политические проходимцы. Ц. был гораздо более виртуозом политической игры, нежели государственным человеком, и многие из его удач были результатом безумного азарта и счастья; однако, в общем, почва дляэтих удач была подготовлена предварительным тонким расчетом своих и чужих средств и верной оценкой окружающей обстановки. Искусство, е каким Ц. использовал для своего возвышения далеко опередивших его Помпея и Красса. является поразительным. Но самым замечательным его маневром и в то же время самой благородной чертой его деятельности является гуманность, проявленная им в победе, и компромисс, заключенный с побежденной партиен. Политика победителя Ц. представляла светлый контраст кровавым проскрипциям его предшественника Суллы и его наследников, вторых триумвиров. Однако, то, что часто вменяется ему в главную заслугу-открытие действительной смерти республики и провидение нового грядущего порядка вещей, представляло в той форме, в какой это убеждение он перевел в действие, скорее ошибку. Ц. не угадал настоящую форму, в которой мог быть устроен новый порядок в примирении с еще живучими элементами старого. Жертвой этой ошибки он и погиб. Вокруг принципиальных защитников республиканской свободы соединились в заговоре неудовлетворенные честолюбцы из це-зарнанского и помпеянского лагеря, и Д. пал их жертвою 15 марта 44 года.

Литература: Моммзен, .Римская история-, т. Ш-й; Ферреро, .Величие и падение Рима“, т.т. I- II; Stoffel, .Guerre de Cesar et dArioviste“, 1891; его же, Jlistoire de Jules Cesar. Geurre civile“, 2 vol. 1887; Наполеон III, .История Ю. Ц.“, пер. M. Стасюлевича, 8 тт. 1865—67; Т. Rice Holmes, «Caesars Conquest of Gaulo“, 1899; П. Ардашев, .Переписка Цицерона, как источник для истории Ю. Ц.“, 1810; М. Gel zer, .Caesar, der Politiker und Staatsmann“, 1921; E. Meyer, .Caesars Monarchic und das Principat des Pompejus-, 1922. Д. КоНЧаЛОвСКПй.