> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Цицерон

Цицерон

Цицерон, Марк Туллий, величайший оратор, блестящий писатель и видный государств, деятель древн. Рима, родился в 100 г. до и. эры близ южнолатинского г. Лрпина. Его отец, принадлежавший к всадническому сословию, переселившись в Рим, дал сыновьям. 1арку и Квинту, тщательное образование. В Риме молодой Ц. усердно посещал форум, слушая знаменитых ораторов: Лициния Красса и Марка Антония, а также театр, сблизившись с тогдашними гениями римск. сцсны —Росцием и Эзопом. Достигнув совершеннолетия, он приступил (с 90 г.) к изучению римск. права под руководством первоклассных юристов Сцевол (авгура и понтифика). Вместе с тем он увлекался философией, в которую его посвящали эпикуреец Федр, академик Филон и особенно близко стоявший к нему стоик Диодот. Одновременно с этим он слушал лекции родосского ритора Молона и упражнялся в декламациях на греч. и лат. языках. По окончании междоусобной войны между Суллой и Марием Ц. в 81 г. впервые выступил в гражданском процессе в качестве защитника П. Квинкция, а в след, году защищал С. Росция Америйского в громком уголовном процессе, после чего отправился для совершенствования в красноречии в Грецию, в М. Азию и на о. Родос. По возвращении в Рим (77) он вскоре избран квестором, отбыл квестуру в Сицилии, затем в течение 6 лет успешно занимался в Риме адвокатурой. В 70 г. он избран эдилом и выступил обвинителем в сенсационном процессе Берреса (смотрите), а через 4 года после этого (66), получив претуру, произнес свою первую политическую речь в пользу предложения народного трибуна Манилия о назначении Помпея главнокомандующим против Митридата. В 64 г. Ц. выдвинул свою кандидатуру на консульство и, сделавшись консулом (63), резко повернул вправо, выступив сперва против демократического аграрного закона, внесенного народным трибуном Сервилием Руллом, а за-JeM—против Катилины (cat.), причем, опираясь на не совсем ясные по своему объёму экстраординарные сенатские полномочия, добился казни приверженцев этого революционера, за что провозглашен „отцом отечества“. Это было апогеем его иолнтич. карьеры. Однако, расправа с катилинариямине прошла даром для Ц„ к в 58 г. народный трибун Клодий пред’ьявил против него обвинение в убийстве римск. граждан без нормального суда. Ц. вынужден был удалиться в ссылку, но уже через год с небольшим стараниями своих политических друзей получил возможность вернуться. Первый триумвират (Ю. Цезарь, Помпей, Красе) значительно сузил арену его политической деятельности, и он выступал преимущественно в качестве защитника своих политических друзей — между прочим, Милона, привлеченного к суду в 52 г. за убийство Клодия.

В 51—50 гг. Ц. на правах проконсула управлял Киликией, руководил там военными действиями против разбойников в Аманских горах и непокорных киликийцев и удостоился титула impe-rator. В войне между 10. Цезарем и < Помпеем Ц. после некоторых колебаний примкнул к последнему, удалившись в его лагерь, но после разгрома помпеянцев при Фарсале (47) возвратился в Рим на милость победителя. Оттесненный от политической деятельности при единоличной диктатуре Ю. Цезаря, Ц. ревностно отдался научным и философским занятиям, лишь изредка выступая на ораторском поприще. Но с убийством Цезаря, вызвавшим его откровенную радость (в письмах), он снова ринулся в политиче- < скую борьбу в качестве пламенного противника одного из будущих членов второго триумвирата—Антония, в котором видел врага республиканских традиций и наследника цезарпанских принципов и против которого он направил 14 речей (названных „Филиппинами“), стоивших ему головы: 7 декабря 43 г. до н. эры, на 64-м году своей жизни, он, преданный Октавианом (будущим императором Августом), был убит агентами Антония. Причина нередких неудач Ц., как полптическ. деятеля, лежала в его черезмерной впечатлительности, отсутствии твер дой воли и настоящей дальновидности; помимо этого, Ц. страдал политич. романтизмом, благодаря которому он идеализировал республиканское про шлое Рима и мечтал о его рсставра ции. недооценивая те глубокие политические и социальные двиги, которыепроизошли в Риме на рубеже II и I вв. до н. эры. Наконец, его политическим успехам мешало и то, что он но свойствам своей интимной личности был всегда сторонником средней ио-лптпч. линии, что создавало враждебное или недоверчивое отношение к нему как справа, так и слева.

Такой же срединной позиции Ц. держался и в ораторской технике. Он примыкал к умеренному родосскому направлению, отмежевываясь и от азиатской, напыщенной и аффектированной, манеры (ей он отдал дань в начале своей ораторской карьеры), и от вошедшей в моду к концу его жизни тенденции к так называемым аттнцизму, то есть подчеркнуто-сухому и деловому красноречию, подражавшему аттическим ораторам до-демосфеновского периода. Как оратор, Ц. проявил огромную продуктивность: есть основания думать, что им было произнесено более 150 речей, часть которых была им обнародована в литературной переработке. Из этого громадного наследства до нас дошло 57 речей, анализ которых вскрывает ряд основных ораторских достоинств и особенностей Ц. Речи его почти всегда основаны на всестороннем изучении подлежащего изложению материала: так, защищая Клуэнция (66) по делу об отравлении, Ц. входит во все детали сложных семейных интриг, а в Верринах дает подробную картину административных условий Сицилии. Весь материал речи Ц. всегда располагал в строго обдуманном порядке. Аргументация его обычно отличалась большой логической строгостью, полнотой (доходящей иногда до некоторого педантизма, объясняемого не столько повышенным интеллектуализмом античной аудитории, сколько той риторико-философской школой, через которую прошел Ц.) и находчивостью: наир., при защите П. Суллы (62) он как бы выворачивает наизнанку все доводы противной стороны. Нередко Ц. вводил в свои речи так называемым loci communes, то есть рассуждения на общие темы, в роде рассмотрения вопроса о праве самозащиты в речи за Милона или о культурном значении изящной литературы в речи за поэта Архию (62). Ц. - оратор славился (а иногдаи подвергался упрекам) за свое яркоподчеркнутое и разнообразное остроумие, выражавшееся то в каламбурах (особенно частых в Верринах), то в тонком и добродушном юморе (ср., наир., его насмешки над юриспруденцией и стоической доктриной в речи за Мурену), то в желчной сатире (например, j речи за Целия или во второй филин пике). Ц. с одинаковым совершенством владел разными стилями—спокойно-повествовательным (в так называемым narrationes, то есть тех отделах речи, в которых излагается существо дела), полемическим—с короткими фразами, вопросами, обращенными к противнику или свидетелям, и т. п„ и, наконец, патетическим — главным образом в так называемым perorationes. то есть заключительных частях речей. Язык Ц. отличался исключительным богатством и разнообразием. причем одной из характернейших особенностей его ораторской манеры было виртуозное, проникнутое тонкой логической нюансировкой построение периодов с ярко чувствуемой (в особенности в окончаниях периодов-так называемым клаузулах) ритмичностью. Сверх этого, все речи Ц. отмечены духом утонченной культурности и широкой (особ, философской) образованности. Как политический оратор, Ц. прошел через известную эволюцию. Его речь о предложении Манилия еще лишена широкой политической базы и носит характер скорее чисто академического развития темы-панегирика в честь Помпея, тогда как его более поздние выступления обличают обширный политический кругозор: так. в речах против Каталины с большой тонкостью Ц. вскрыл психологию тогдашних общественных настроений, в Филиппинах—горячо отстаивал принципы республиканской свободы, на которые посягал Антоний.

Ц. был не только практическим оратором, но и крупным теоретиком ораторского искусства. Едва переступив двадцатилетний возраст, он уже написал специальную работу »De inven-tione“, „О нахождении“, посвященную важному отделу риторики о подыскании материала для речи. Несмотря на чисто-компилятивный ее характер и зависимость от греч. источников, мыузке встречаем в ней большое количество самостоятельно - подобранных рнмск. иллюстраций/ а кроме тохю она обнаруживает некоторый философский уклон, навеянный стоиком Посидонием. Гораздо позднее (55) Ц. выпустил в свет обширный трактат „Об ораторе“ („Do oratore‘N излагающий всю область риторики и основанный не только на теоретическом изучении предмета, но и на многолетнем ораторском опыте и на долгих размышлениях о существе и задачах .красноречия. Сочинение это облечено в форму диалога с центральным собеседником в лице оратора Лицпнпя Красса, в уста которого Ц. вложил все свои личные взгляды на ораторское искусство, и в частности — проповедь о том, что оратор должен обладать универсальным образованием, а отнюдь не одной внешней техникой. Этот трактат— одно из замечательнейших и наиболее продуманных произведений Ц. Следующий крупный риторический труд Ц., „Врут“ (40)—представляет собой детально разработанную историю римск. красноречия, начиная с первых его проблс-сков и кончая эпохой самого Ц., причем в этом трактате Ц. впервые полемизирует с аттическим направлением красноречия, одним из представителей которого был тот молодой оратор, именем которого он назван. Еще более откровенную полемику с аттицизмом Ц. ведет в третьей работе из той лее серии —„Ораторе“ („Orator“, 46), в конце которой, между прочим, даны любопытные показания об ораторском ритме. Остальные риторические работы Ц. имеют гораздо меньшее значение.

Как философский писатель Ц. отличался не столько глубиной и самостоятельностью мыслп, сколько блестящим талантом популяризатора греческой философии, создав ряд ценных работ по вопросам политической мысли, а также теоретической и практической философии, которые, хотя и заключают в себе нередко разные недоразумения и основаны не столько на энергично прославлявшихся Ц. философах-классиках (Платоне и Аристотеле), сколько на более поздних греческих писателях, тем не меиее представляют немалый интерес как со стороны наличия в них своеобразного эклектизма, так и с точки зрения материала для реставрации греч. философии эллинистической эпохи. К политической области относятся два крупных, но дошедших до нас не в цельном виде, труда в диалогической форме „О государстве“ („De re ри-blica“, 54—51) и „О законах“ („Ве legibus“, 52—46), из которых первый представляет собой апофеоз римск. государственного строя середины II в до н. эры (до реформ Гракхов), причем Ц. вслед за Полибием не без натяжек применил к истолкованию римск. конституции стоическую теорию, по которой наилучшей и наиболее прочной формой правления является комбинация монархического, аристократического и демократического принципов (консулат, сенат и народные собрания). Вторая работа, явяющаяся дополнением к первой (по аналогии с близкими по задачам, но совершенно инородными по содержанию диалогами Платона), излагает рнмск. законы с некоторыми значительными видоизменениями.

Работы Д. по теоретической философии касаются: 1) гносеологии, 2) метафизики и 3) теоретической этики. К первой категории относятся так называемым „Академические исследования“ („Аса-demica“, 45, сохранились отрывки двух последов, редакций). Метафизическим вопросам посвящены: большое сочинение „О природе богов“ („De па-tnra deorum“, 45—44), с изложением эпикурейского и стоического воззрений на эту проблему, но без каких-либо определенных выводов; к этой работе примыкают еще два дополнительных трактата—„О ведовстве“ („De divinatione“, 44) с скептическим взглядом на религиозную практику определения воли богов, и „О роке“ („De fato“, 44), опровергающий стоическое учение о судьбе с точки зрения академического скепсиса. Теоретическую этику затро-гпвает наиболее крупная философская работа Ц.—„О высшем добре и зле“ („De finibus bonorum et malorum“, 45), где эта проблема излагается в аспекте эпикурейского и стоического учений с критикой этих двух теорий и с уклоном в сторону академических и перипатетических взглядов. К областитеоретической философии может быть отнесена и небольшая работа, посвященная рассмотрению некоторых парадоксальных стоических тезисов („Ра-radoxa stoicorum“, 4G). Но особенное тяготение Ц. имел к практической философии, регулирующей реальную жизнь людей. Сюда относятся, прежде всего, „Тускуланские беседы“ („Tuscu-lanae disputationes“, 45—44), воспроизводящие по его свидетельству философские разговоры, которые он вел в своем имении близ города Тускула по поводу основной проблемы о счастливой жизни. Вторым крупным трактатом этой категории является рассуждение „Об обязанностях“ („De officiis“, 44), рассматривающее вопросы о нравственном долге, о практической выгоде и о конфликте между этими двумя принципами. Основанный на греч. источниках, этот трактат черезвычайно интересен благодаря внесению в него обильного римск. материала и личных воззрений Ц. Наконец, в эту группу входят два небольших и популярно написанных трактата: „Катон Старший или о старости“ („Cato de senectute“, 44) и „Лелпй или о дружбе“ („Lelius de amicitia“, 44), еще ярче окрашенных личным элементом. При общей оценке философских зоззреннй Ц. следует отметить, что в теории познания он придерживался учения новой Академии с ее пробабилизмом, а в этике колебался между стоической догматикой и более осторожной доктриной перипатетиков. Философские сочинения Ц. написаны большей частью в дпалогич. форме. Огромной заслугой Ц. в этих работах является создание римск. философской терминологии.

Чрезвычайно важны для характеристики как самого Ц., так и его эпохи многочисленные письма его, собранные после смерти его секретарем и другом, вольноотпущенником Тироном, и позднее (когда именно—неизвестно) изданные в 100 слишком книгах. До нас дошли письма Ц. к его другу Пом-понию Аттику, к брату Квинту, к Бруту и к разным „друзьям“ („ad fa-miliares“), с приложением ответов на некоторые из них. Письма Ц,—драгоценнейший литературный памятник

Они черезвычайно разнообразны по темам, затрагивая и политику (часто с ее закулисной стороны), и философию, и литературу, и театр, и пластические искусства, и вопросы языка, и частную жизнь со всякими мелочами повседневности. Некоторые письма рассчитаны на распространение и написаны ораторским стилем (даже в ритмической прозе), большинство же имеют интимный характер и воспроизводят разговорный лат. язык, пересыпаны красочными выражениями, пословицами. греч. и лат. цитатами и раскрывают перед нами подлинную личность Ц. с его широким, острым и скептическим умом, многосторонней образованностью, изящным артистизмом, неизменной гуманностью, органическим слабоволием, гипертрофированной впечатлительностью, досадным тщеславием.

Ц. пробовал свои силы и в других областях литературы: юриспруденции, историографии, географии и даже поэзии, но все эти работы погибли.

Ц. оказал большое влияние на позднейшую европейскую культуру. С конца I в н. эры изучение его творений вошло в школьную практику, он стал образцом длясудебныхи политических ораторов. Многие христианские писатели(между проч. блаж. Августин увлекались Д Трактат „Об обязанностях“ приспособлялся к христианской этике, хотт учение Ц. о самодовлеющей природе, принятое пелагианами, и вызывало канонические нападки. В среди, века увлечение Ц. падает, и только риторич. трактат „О нахождении“ сохранил свою популярность. Эпоха Возрождения воскресила интерес к Ц.: гуманисты усердно изучали его и собирали его сочинения в монастырских библиотеках. Культ Ц. сказался особенно в формальном „цицеронианизме“, то есть подражании его языку и стилю. Первые деятели реформации относились к Ц. сочувственно, отдавая ему предпочтение перед Аристотелем. В XVII—XV111 вв. Ц. сделался центральным стержнем школьного образования. Философский его скептицизм совпадал с настроениями „просветительной“ эпохи; трактат „Об обязанностях“ вызывал воо торги Локка и Вольтера, а Ж. Ж

Руссо свои идеи о приближении к природе и о договорном начале государстве, дочерпнул из Ц. Мабли многим обязан трактату „О законах. ! эпоху великой французской революции Ц. вдохновлял ряд тогдашних великих ораторов—Мирабо, Демулена, Оен-Жю-ста, а в особенности Робеспьера, который даже получил прозвище „Цицерона“. В XIX в Ц. оценивался в Европе неодинаково: во франции он сильно влиял на судебное красноречие, а через него —и на судебную сферу вообще, тогда как в Германии под влиянием прусского цезаризма Ц„ как убежденный республиканец, вызывал против себя резкие и не всегда справедливые выпады (Друмана и Моммзена).

Литература. Общие сочинения о Ц.: Boissier, „С. et ses amis (рус. пер. 1880); Зелинский, «Ц. в истории евроиейск. культуры- («Вест. Евр.“, 1896); его-же, .С. im Waiulel <1. Jahrhundorte (19uU); Szhneidewin, «Antike llmnanitat- (1897): о полятич. деятельности Ц.: /7. А. Адрианов, «Цолнтич. и лите-ратурн. деятельность Ц.“ (Шв. нежинок. института, 18so); Carter, .< s politischea Denkcn (19./.)); о красноречии Ц.: Зелинский, «М. Туллий Ц., полн. собр. речей в русс. оер.а,т. I. (1001); его же“ .0 чтении су-дебп. речей Ц.“ («Фил. Обозр.“,VII); о риторических сочинениях: Cur по, .Le орете retoriche di М. Т. С.“ (19lxj); Hirzel, «Dialog- (1895); Г. А. Иванов, «Взгляд Ц. на современное емv изучение красноречия в Риме“ (Отчет моек, ун., 1878); Ф. Е. Котчи, «Перевод отрывков на «De oratoro- («Филос. Обозр.“. IV); о философских трудах: Hirzel. „Untersuchungen zu С.’з phi-losophische Scbriften- (1882); Вехов, «Сочинение Ц. «De re publica- (Ж. M. H. II., 1881); //. Гвоздеву «Опровержение эпикуреизма“ И889): Гордиевич, «Главк, черты практич. огнки И.- (1881); о письмах: Peter, «Dor Brief in d. romisch. Litteratur- (1901); Ардашев, «Переписка Ц., как источник для истории Ю. Цезаря- (1899). А. Грушка.