> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Шаляпин Федор Иванович

Шаляпин Федор Иванович

Шаляпин, Федор Иванович, знаменитый оперный певец, одно время не имевший себе равных в мире не столько по качеству звука, сколько по одухотворенной проникновенности исполнения. Ш. -- сын крестьянина Вятской губернии, родился 1 февраля 1873 года, с детства вращался в среде полуинтеллигентной, но демократической, не получил никакого систематического образования и всеми своими познаниями, а отчасти и искусствомобязан самому себе

Музыкальность, голос и вообще редкая одаренность молодого человека во всех отношениях (он был, кроме того, способен к скульптуре и живописи) проявились уже очень рано. 17 лет молодой ILL, до той поры пезший в архиерейском хоре, поступил в Уфе в опереточную труппу, где в первый раз в жизни стал петь и некоторые оперные партии (одной из первых была партия „Незнакомца“ в „Аскольдовой могиле“ Верстовского) Вся его юность прошла под знаком ожесточенной борьбы за кусок хлеба Он выступал и хористом, и солистом и даже в качестве танцора в „малороссийской“ труппе Деркача в По волжьи. Жизнь его в этот ранний период была бродячей и полной прпклю чений. Он посетил Закавказье, Закаспийский край и попал в Тифлис в 1892 г., где стал, между прочим, брать уроки пения у певца Усатева, в свое время небезызвестного, который и пристроил молодого певца в тифлисскую труппу оперного театра. В 1894 г. Ш выступил уже в Петербурге, иа сцене летнего театра „Аквариум“, потом в Панаевском театре и, наконец,— в 1895 г.—на оперной сцене Мариинско го театра. Однако пресса и публика проходили как-то мимо него не выделяя его вниманием.

Его известность началась -шстс случайно, после его „открытия“ известным музыкальным меценатом

С. И. Мамонтовым, в 1896 г. Мамонтов, чуткий к талантам человек сумел в этом певце усмотреть гени альные задатки, он заплатил за него неустойку императорской сцене и привлек Ш. во вновь открытую им в Москве „Русскую частную оперу“ Только тут могучий и совершенно самобытный талант III. смог развернуться и проявить себя, а одновременно раскрыть все, что в нем таилось до этих пор. Тут определились наиболее характерные черты этого огромного дарования: прекрасный вокальный орган, одновременно могучий и гибкий, способный в равной мере к тончайшим нюансам и к мощному звучанию, затем — его художественная чуткость и исключительный драматический темперамент, который, в сущности, и выделил Ш. из массы других певцов, нередко столь же одаренных вокально, но черезвычайно редко способных пережить драматическую ситуацию на сцене, стать не только певцами. но и „певцами-актерами“. Ш. (на ряду с другим гениальным русским „певцом-актером“ — Ершовым) характерен преимущественно теми драматическими образами,которые ему удалось гениально создать и которые представляют нечто действительно совершенно беспримерное на русской оперной сцене (духовным предком III. в этой сфере является знаменитый бас глннкинскнх времен—0. Петров, создатель образов Сусанина и Мельника). Шаляпинское исполнение отличается прежде всего идеальной дикцией, тончайшим проникновением в стиль исполняемого, проработкой „психологии“ образа и музыкальной ткани до мелочей и глубокой оригинальностью в этом психологическом подходе. За этим образом „актера - психолога“ как-то естественно отступают на второй план первоклассные достоинства чисто звукового типа—его громадный голос, его чарующий тембр, который только в последние годы слегка поколеблен возрастом артиста.

Сразу определилась и сфера преимущественного вдохновения Ш.—это русская опера и русский романс, преимущественно „психологического“ типа. В лице Ш. мы имеем черезвычайно редкое и оригинальное сочетание типа певца огромной аудитории, оперноконцертного масштаба, с типом камерного, глубоко одухотворенного и утонченного исполнителя. Изумительный ннстпнкт Ш. подсказывал ему разрешение музыкальных проблем далее в тех случаях, когда по уровню .тачного художественного развития эти проблемы находились вне его вкуса и компетенции. Уже к 1900 году 111. представляется как совершенно сформированный и гениальный артист.

С 1900 лее г. начинается и мировая слава Ш. этого выступлений вИталии (в Милане в 1901 г., в партии Мефистофеля в опере того же имени Бойто). К этому времени III. является уже создателем ряда оперных образов, изкоторых наиболее замечательными представляются образы Бориса (из оперы Мусоргского „Борис Годунов“), Доеифея(из „Хованщины“,его же),Грозного („Псковитянка“), Мельника („Русалка“), Мефистофеля („Фауст“ Гуно), .Сальери („Моцарт и Сальери“). Мефистофеля („Мефистофель“ Бойто); к этой галлерее образов впоследствии ИГ. прибавил лишь незначительное количество, среди которых надо отметить тип Дон Кихота—в опере Масснэ того же наименования.

Образы III,—не постоянны, он их все время неизменно совершенствует, и это оправдывает тот факт, что общее количество их не так значительно возрастает, особенно в поздние годы его жизни. Кроме оперных образов, Щ„ выступавший и в качестве концертного певца, тут со-j здал ряд незабываемых воплощений музыкальных моментов, к числу наиболее выдающихся из которых надо отнести исполнение нм „Двойника“ Шуберта, „Ночного смотра“ Глинки, „Блохи“, „Полководца“ Мусоргского, и ряда других вещей. Надо, однако, заметить, что в этой области, как нередко и в области опоры, предпочтительный драматический интерес Ш. и свойственная ему - склонность к углублению психологии и выразительности чисто речевой и текстуальной, заставляли его как-то поверхностно относиться к чисто музыкальным достоинствам избираемых произведений. Много вещей из репертуара Ш-, несмотря на то, что они им выработаны с гениальной тонкостью и психологической проникновенностью, никак не могут похвалиться большими музыкальными достоинствами „в себе“ и не всегда рекомендуют вкус великого артиста с пололштельной стороны. На ряду с гениальными вдохновениями Шуберта, Глинки и Мусоргского Ш., к сожалению, отдавал много внимания сочинениям композиторов в роде Ма-лашкина и Кенемана, причем его гениальный талант действительно умел и из этих сочинений сделать нечто выдающееся. К подобной же музыкальн. неразборчивости, связанной с психологическим преимущественно интересом, надо отнести и работу Ш.

нал слабой в музыкальном отношении партитурой .Дон Кихота“ Мас-снэ и то странное равнодушие, с которым этот артист проходил мимо музыкальных образов Вагнера.

В революционную эпоху Ш. продолжал выступать на сцене государственной оперы, причем его репертуар обогатился еще некоторыми произведениями, в которых был подчеркнут революционный момент. Однако, вскоре III выехал за границу для большого артистического турнэ, в течение которого он посетил почти все страны мира, вплоть до Америки и Австралии, всюду выступая с неизменным колоссальным успехом.

III. в ряду других артистов русской оперной сцены ценен, гл. обр..как создатель „психологического“ типа на сцене. В его трактовке музыкальновокальный момент отступает на второй план сравнительно с драматическим и психологическим Центр тяжести — в проработкепсихологического образа, и музыкальная форма является только способом высказывания этой психологической задачи. Образы III. почти всегда глубоко человечны. — он ни в какой мере не склонен к разработке фантастики и столь частой в опере проблеме „сверхестественного“ Быть может, потому он без внимания прошел мимо величавых фигур вагнеровского эпоса,столь, казалось бы,близкого ему по вокальному материалу. Даже как бы фантастические фигуры, как, например, Мефистофель, трактуются им исключительно в плоскости .человечности“—в образе Мефистофеля (как у Бойто, так и у Гуно) Ш. подчеркивает человеческие черты и стушевывает оперно-феерические. Глубокие, насыщенные внутренним содержанием образы, как Дон Кихот, как царь Борис Годунов, как Досифей, как Сальери—привлекают его предпочтительное внимание, и очень часто, если не почти всегда, III. углубляет значительность и содержательность этих оперных силуэтов до степени трагедии, далеко выступая обычно за пределы авторских намерений. В связи с этим находится и огромное внимание, уделяемое Ш. дикции и гриму. III—не только гениальный певец, но он великий драматический артист и большой художник сцены. В то же время его образ, как личности, поражает своей характерностью и цельностью Эта характерность и цельность заставляют часто примиряться с некоторыми отрицательными черта ми его душевного облика и той известной беспринципностью его психики. которая многими мучительно ощущалась.

В последние годы III. приобрел от носительную оседлость в Париже, не возвращается в Россию и оказывается причастным к таким выступлениям что советская власть вынуждена было лишить его звания народного артиста республики 1928) Л. Сабанеев

Шаманство, стадия развития практической религии и обрядности, соот ветствующая анимизму, как стадии развития религиозной идеологии. Анимизм представляет как бы теологию и отчасти даже философию III Ш., в свою очередь представляет практическую часть религии анимизма и вместе с тем соединяет в себе элемен ты первобытной науки, медицины и хирургии, поэзии и музыки, но более всего III. представляет религиозный культ, можно сказать, церковную фор му, соотносительную анимизму Сравнительно с магией, представляющей древнейшую форму обряда и культа, Ш. является, конечно, позднейшим образованием. В Ш. можно отметить ряд моментов, отсутствующих в магии: а) магия представляет явление поголовное, свойственное всем членам данной группы в большей или мень шей степени В III. является отдели ный шаман, выделяющийся из массы, избранник духов, эмбрион будущего жреца. Это выражено даже у Пушкина по отношению к кудеснику, славянскому шаману: „Скажи мне кудесник, любимец богов“., б) III. имеет особый обряд камлания, обряд психологический, отличный от собственно магиче ского обряда, всегда целевого. В шаманском лечении камлание предшествует магическому действию в) Ш имеет особые принадлежности обряда, употребляемые шаманом; таковы: бубен с колотушкой, трещотка, плащ, головной убор, особые кисти и фигур-

)

ки, весьма разнообразные и имеющие каждая то или иное значение, г) В психологическом отношении в магии преобладает момент активный, волевой, направленный к покорению или устрашению различных элементов природы, зверей и стихий и невидимых духов, а также враждебных или дружественных людей (уничтожение врага, любовная присуха). В III- преобладает пассивный элемент, шаман является одержимым избранником духов. Духи привлекают шамана к служению себе настойчивым приказом, доходящим до-насплия. Действует шаман силою духов-помощников, и только при их помощи он может побеждать враждебные силы и враждебных духов и вообще совершать магические действия.

Психология шаманов вообще отличается импульсивностью Самое слово шаман, происходит ли оно от тунгусоманьчжурского или более южного корня, означает человека „взволнованного, исступленного, восторженного“, genus irrilabile vatum—по определению римлян. Первобытные народы вообще импульсивнее Культурных. Они более податливы к различным потрясениям, как физическим, так и духовным. Чукчи, например, сами себя называют „народ, мягкий к смерти“, и указывают, между прочим, что в этом отношении податливее всего шаманы. Мы встречаем в Ш. целые категории мужчин и женщин, больных нервной возбудимостью, порою явно ненормальных или совсем сумасшедших. У многих народов, например у эскимосов, по свидетельству Воаза, сумасшедшие считаются боговдохновенными, и их отрывочные фразы рассматриваются, как пророчество. Наконец, и самое камлание с его неистовыми прыжками и воплями, с начальным возбуждением и заключительным трансом—при падком оцепенения (хотя и не всегда обязательным) имеет, очевидно, истерические формы

Трудно, однако, полагать, что па какой бы то ни было социальной стадии религия и церковь созидались иеклю-чителъпо истериками или сумасшедшими. В III., таким образом, рядом с нервным, истерическим типом, наблюдается другой тип, волевой, хладнокровный, более или менее трезвый, для которого камлание является только обрядовой формой. „Черные шаманы“, которых соседи особенно боятся, часто являются такими волевыми шаманами У чукоч „шаманы-предвеща тели“ действуют только при помощи „внутреннего голоса“. Пред каждым предсказанием, внимательно расспросив обстоятельства дела, они на минуту сосредоточиваются на себе. Именно такие предсказатели,неохотно прибегающие к камланию, пользуются наибольшим уважением соседей.Вдаль-нейшем социальном развитии, в сфере гак называемых высших религий, шаманы первого типа превращаются в пророков, шаманы второго типа — в жрецов. В еврействе, например, вплоть до эпохи падения обоих царств. Израильского и Иудейского, между пророками и жрецами были антагонизм и постоянная борьба

Л. Я Штернберг в шаманском избранничестве подчеркивает избранничество половое. Он сгруппировал по этому поводу целые серии весьма показательных фактов Сюда относится волшебная супруга у мужчин шаманов и волшебный супруг у женщин, вплоть до суккубов и инкубов средневековых колдовских и ведовских процессов. Суккуб означает буквально „лежащий снизу“ и связан с колдуном. Инкуб, „лежащий сверху“, связан с колдуньей (смотрите инкуб). Сюда лее относятся: нимфа -Эгерия, вдохновительница римского царя Пумы По.мпилия, Афродита, любовница и покровительница троянского Анхиза, мать Энея. К той лее области принадлежат индийские „шакти“. женские помощницы богов „

При всей значимости этой теории можно сделать возражение против ее всеобщности. В современном Ш., как и в современном анимизме и выросшем из него политеизме, преобладают элементы мужские. При половом избранничестве мужчинам-шаманам должны бы соответствовать преобладающие женские духи, что не наблюдается. Петь, наконец, многочисленные факты, относящиеся к избранничеству шаманов без полового характера.