> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Шахматов Алексей Александрович

Шахматов Алексей Александрович

Шахматов, Алексей Александрович, один из крупнейших русских и европейских лингвистов последнего времени (1864—1920). Раннее детство провел в Москве и Одессе (где отец его служил по судебному ведомству). Уже с детских лет в нем пробудился интерес к русской истории и изучению языков. 1876 и частью 1877 гг. III. вместе с дядей (родители его рано умерли) провел за границей (Лейпциг, Мюнхен, Парил:), где 12-13-летний мальчик уже изучает в подлинниках иноземные известия о древней России. В 1877 г. он поступил в частную гимназию Креймана в Москве, а затем в казенную IV-ую; незаурядные для гимназиста того времени научные интересы приводят его к знакомству с профессорами московского ун-та: И. И. Стороженном, Вс. Ф. Миллером и Ф. Ф. Фортунатовым, которые, особенно последний, окончательно направляют его на научный путь языкознания и на изучение непосредственно по первоисточникам старославянского и русского языков. К 1881 г. относится начало его знакомства, а затем дружбы с знаменитым славистом И. В. Ягичем; еще не окончивши средней школы, Ш. становится известным в научной литературе, печатая первые свои работы по истории русского языка по-немецки в известном „Архиве“ Ягича.

В 1883 г. Ш. поступает на историкофилологический факультет московского ун-та, где к руководству Ф. Ф. Фортунатова присоединяется не менее ценное влияние Н. С. Тихонравова, крупнейшего представителя в области истории русской литературы, в частности древней. Оставленный при университете Фортунатовым и Тихонравовым по кафедре истории русского языка и словесности тотчас же по окончании курса (1887), Ш. в 1890 г. становится приват-доцентом по кафедре истории русского языка, причем знаменательны были Темы для его пробных уже лекций: одна—о составе“ „Повести временных лет“ (Летописи), другая—об окончании именит, пад. множ. числа в русском языке, темы, сопровождавшие почти всюнаучную жизнь большого ученого: история русского языка и исследование летописных русских сводов были основным ядром, около которого грушш-руются почти все работы Ш.

Но в конце 1800 г. „в связи с некоторыми душевными переживаниями“ (слова самого 111. в его автобиографии) он уже покидает на время Москву и становится на несколько лет земским начальником в Сарат. губ.: здесь он развивает самоотверженную общественную деятельность в эти исключительно тяжелые годы для местного населения, постигнутого голодом и холерой. В то же время эта напряженная общественная деятельность не прервала и не ослабила его научной работы: пребывание в деревне, близость к ее населению дали Ш. возможность изучить на месте крестьянский быт, формы крестьянского землевладения, а кроме того, пройти практическую школу изучения живой народной речи, столь важную для лингвиста. не только русской, но и инородческой (Сарат. губ. по населению смешанная). В 1893 г. вышла его диссертация „Исследования в области русской фонетики“ (Варш.), давшая ему сразу высшую научную степень — доктора. В конце 1894 г. III. уже в Петербурге, избранный адъюнктом по Отд. рус. яз. и сл. Академии Наук; в 1897 г. становится экстраорд. академиком, в 1899г. — ординарным и с тех пор не покидает Петербурга вплоть до кончины, отлучаясь отсюда только для научных поездок по России и за границу и принимая самое широкое и деятельное участие в жизни Академии и ученых кругов Петербурга: состоит (с 1899 г.) членом Археография, ком., директором

1-го отделения Академия, библ., а с 1907 г. (по смерти А. Н. Веселовского)—председательствующим bv J$-om отд. Ак. н. и остается им до своей смерти, с 1908 г —профессором по истории русского языка в петербургском у-те. Рядом с этой научной деятельностью не прекращается участие Ш. и в общественной жизни: будучи представителем прогрессивного направления, он состоял членом государств, совета по выбору от академической курни (смотрите XXIII, 730); здесь ему пришлось вести упорную борьбу с реакционными стремлениями мин. нар. проев. Кассо.

Научная деятельность III. в течение почти 40 лет поражает своей напряженностью (число его ученых трудов доходит до 170, в числе которых много весьма значительного объёма), глубиной и широтой захвата предмета исследования в избранной им области, почему многие труды Ш. оказывали большое влияние на последующее изучение этих вопросов, служа часто отправным или поворотным пунктом в их разрешении. Особенность же всех трудов Ш. составляет, кроме огромной эрудиции автора, его исключительная творческая интуиция, выражающаяся в ряде блестящих гипотез, при высоком уважении к науке, что заставляло его постоянно искать проверки и критики своих построений, причем он открыто и смело изменял эти построения и даже отказывался от них, раз они в его глазах оказывались в процессе работы слабыми или недостаточно обоснованными; того же он требовал и от других. Другой выдающейся чертой ученой работы Ш. была ее строгая фактичность, соединенная с обилием привлекаемых им вдумчиво фактов, постоянное обращение непосредственно к первоисточникам. При таких своих качествах работы Ш., естественно пролагали новые пути в области исторической науки, составив эпоху в самой истории этой науки. По содержанию своему труды Ш. обнимают главным образом три крупные области науки: историю русского языка, историю русской литературы и тесно примыкающие к ним славянские и русские древности. Ученая деятельность Ш. и началась с трудов по истории русского языка: после небольших первых статей на немецком языке (1881—83) в 1886 г. вышла первая капитальная работа его на русском языке: „Исследование о языке Новгородских грамот XIII—XIV вв.“, давшая не только образцовое по методу исследование, но и образцовое издание самых этих древних памятников. Этим исследованием открывается длинный ряд специальных работ его по истории русского языка и его исторической диалектологии, охватывающих все полнее и полное эту историю и достигающих к концу его жизни стадии обобщений; таковы: „Русский язык“ (Энцикл. Слов. Брокгауза - Эфрона, 1899), его университетские лекции (1910—16, остались в литографии), „Очерк древнейшего периода истории рус. яз.“ (1915, Энцикл. славяновед.), „Русский синтаксис“ и „Очерк современного русского литературного языка“ (изданы по его смерти, 1925—27). Т. о., в этой области III. оказался главой современной школы историков русского языка и диалектологии, продолжателем на русском материале своего учителя Ф. Ф. Фортунатова. Рядом с этим основным жизненным трудом идут работы, численно, правда, уступающие, по югославянской акцентологии (1888—95) и замечательные по глубине исследования и смелости построений работы в области славянских, чаще русских древностей: „Южные поселения вятичей“ (1902), „Сполы“, „К вопросу о финнокельтских и финно-славянских отношениях“, „К вопросу о кельто-славянских отношениях“, „Древние ляшские поселения“ (1911), „Древнейшие судьбы русского племени“ (1915) и др. Не менее сил, упорного труда и таланта отдал III. и истории русской литературы: здесь труды его группируются около русского летописного свода, как центрального по своему значению памятника литературы и истории: громадный изданный и не менее обширный рукописный материал, которым 111. овладел в совершенстве, подвергнут им «трогому критическому пересмотру. Целью этой работы было восстановление истории летописного дела на Руси в самих текстах летописей путем выяснения связи отдельных летописных сводов между собою и с современной им русской литературой,а также восстановление утраченных звеньев непрерывного литературного процесса. К концу жизни Ш. уже доходил до некоторых положительных результатов (объяснение происхождения русской летописи в виде летописных сводов и восстановление отдельных, до пас недошедших, сводов). Таковы его ставшие краеугольным камнем в теперешних работах над летописью „Разыскания о древнейших русских летописных сводах“ (1903), вокруг которых группируются многочисленные исследования, подготовлявшие эти „Разыскания“ или их продолжающие, а также по прежнему образцовые его издания самых текстов (б. ч. в Археогр. ком., какова „Повесть временных лот“, т. I, 1916). В результате этих работ Ш. явился первостепенным историком и русской литературы, преимущественно ее древнего периода, и продолжателем своего университетского руководителя Тихонравова.

Литературную работу Ш. дополняет его деятельность в Академии Наук, в качестве председательствующего во втором ее отделении. Со вступления его на этот пост (1907) и прежде широкая деятельность отделения достигает небывалых размеров: одно за другим возникают и оживляются многочисленные издания Академии по Отделению русск. яз. и слов.: „Известия“, становящиеся центром русской филологии, серии „Памятников“ русского языка и литературы, старо-славянского языка и др.; возникает, по инициативе Ш„ важная Диалектологическая ком., выходит ряд томов академического Словаря русского языка и так далее; наконец, прп энергическом содействии Ш. и Ягича устраивается при отделении первый съезд славянских филологов (1903), положивший начало монументальной Энциклопедии славяноведения, остановившейся выходом только в связи с мировой войной и последующими событиями. К тому же периоду жизни отделения относится и разработка, подготовка и самое проведение реформы русского правописания, происшедшие при деятельна“! участии Ш. и Ф. Ф. Фортунатова.

И) литературы о III.: 1) Материалы для Словаря дойетвит. чл. Лк. Н., ч. II (Птргр. 1917), 23 —285 (автобиография и список печатных грудой!: 2) Известия Огд. русск. яз. и слов. Ак. И., XXV (1922)— весь том поевягцеп III. (здесь, стр. 7—19, наиболее полный перечень трудов Ш.): 3) В. В. Виноградов, „А. А. Шахматов“ (Пб. изд. «Колос4, 1922)—характеристика научной деятельности Ш. Ранние годы жизни Ш. изображены очень ярко в книге его сестры Е. А. Масальской, „Повесть < б-ато моем A. A. III.“,

10-0 М. Сперанский.