> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Шмидт

Шмидт

Шмидт, Петр Петрович, лейтенант, руководитель воруженного восстания в Севастополе в 1905 г. Родился в 1867 г. в Одессе в семье морского офицера; потеряв мать 10 лет от роду, воспитывался в экзальтированном женском обществе, что наложило на него печать сантиментализма и нервозности. По окончании Петерб. Морского училища, служил в Балтийском флоте, затем в Севастополе и Владивостоке. Уже в Морском училище, где еще сильны были традиции народовольцев, Ш. считал себя социалистом. На его мировоззрение имели большое влияние

II. К. Михайловский и II. В. Шелгунов. Восторженный идеалист и ригорист, UI. вынужден был оставить военную службу и перевелся в коммерческий флот. В русско-японскую войну был мобилизован в эскадру адм. Роже-ственского, но вскоре заболел и перевелся в Севастополь, где командовал миноносцем. Если не считать чисто „кустарных“ попыток сколотить тайный союз офицеров—„друзей народа“,

III. мало в чем проявлял свое соц. мировоззрение, только октябрьские событвя 1905 г. вызвали в нем бурный прилив политической активности. Эпоха безвременья, наступившая после разгрома „Народной Воли“ и совпавшая с началом сознательной жизни Ш., а также отсутствие общения с к.-н. со-циалистич. организацией (Ш. то жил в глухой провинции, то проводил месяцы и годы в дальнем плавании) сделали йз него мыслителя-одиночку с системой взглядов, полной противоречий и неувязок. Принимая целиком с.-р.-скую „социализацию земли“, он в то же время был против террора. Радикальный демократизм уживался в нем с переяситками славянофильских концепций о царе и народе. Зато, вступив на путь практических действий, Ш. обнаружил недюжинный революционный темперамент и чувство реализма, помо!авшеее ему быстро ориентироваться в политической обстановке. Когда 20 окт. 1905 г. в Севастополе хоронили жертвы расстрелянной демонстрации, Ш. открыто выступил на кладбище с речью, полной экстаза и пафоса. Последующая роль Ш. в радикальных выступлениях се-вастоп. городской думы, его вдохновенные речи на митингах побудили севастоп. рабочих избрать его своим „пожизненным депутатом“. Арестованный адм. Чухниным, III. под напором общественного негодования вскоре был освобожден. 11 ноября адм. Чухнин запретил военный митинг, и для разгона его была собрана специальная сводная рота. В ответ на приказ начальника роты „стрелять по бунтовщикам“ один из матросов (Ал. Петров) выстрелом из винтовки ранил командира и убил другого офицера. Это и послужило поводом к восстанию, которое началось с массовых арестов офицеров и кончилось присоединением отдельных частей гарнизона (всех саперов и части пехотинцев) и нескольких единиц флота, в т. ч. броней. „Потемкина“ и крейсера „Очакова“. Оставшись без командира, очаковцы предложили Ш. возглавить движение. Явившись на заседание революц. штаба, Ш. стал доказывать преждевременность восстания до получения сигнала от столичного центра, который, по мнению Ш., должен координировать движение по всей территории России. Однако, под влиянием доводов И. П. Во-ронпцына (старого революцнонера-под-польщика и руководителя движения), а также и самих матросов, Ш. согласился взять на себя командование „Очаковым“, хотя он знал слабое оборудование только-что построенного корабля и не верил в успех восстания. По своей собств. инициативе он послал телеграмму на имя Николая II с требованием немедленного созыва Учред. Собр. Ш. лелеял план полного овладения севаст. крепостью и флотом, сооружения батарей на Перекопском перешейке с целью отрезать Крым от опорных пунктов царизма и так далее В то нее время он с самого лее начала арестовал враждебных революции офицеров, держал их в качестве заложников и грозил расстрелять их, в случае насилия со стороны береговых властей над рабочими и матросами. Наряду с этим в поведении Щ. и остальных главарей восстания был ряд ляпсусов, из которых главный — забвение технических моментов в искусстве организации восстаний. Лишь когда стало более чем очевидно, что реакция не дремлет и срочно готовится к разгрому „Очакова“, руководители движения решили приступить к контрмерам (к изъятью винтовок и пулеметов из артиллерийского склада, к доставке на „Потемкин“ ударников от орудий и так далее). Но эти решения запоздали. 15-го днем „Очаков“ и береговые казармы (где сконцентрировано было 2.000 восставших матросов и где находился почти весь штаб) были подвергнуты правительственными частями ураганному огню броненосцев, крепостной артиллерии и пехоты. Когда „Очаков“ был весь в огне, Ш. со своим 16-летним сыном один из последних оставил корабль, пересел на миноносец и. после обстрела последнего, контуженный в воде, в обморочном состоянии был подобран врагами. Доставленный на правительственный броненосец „Ростислав“, Ш. после издевательств, глумлений и угрозы линчевания со стороны рассвирепевших офицеров-монар-хистов был перевезен в очаковскую крепость. Вместе с уцелевшей командой „Очакова“ III. был предан воен. суду.

Суд, продолжавшийся 11 дней, закончился смертным приговором Ш. и трем матросам-очаковцам: Антоненко, Час-нику и Гладкову. На суде Ш. держался с мужеством истинного революционера. Он сознательно и с экстатическим подъемом шел на казнь. Его речь на суде по существу была обвинительным актом против царского правительства при всей туманности и неопределенности политической ее части. Спустя почти 2 недели после смертного приговора—6 марта 1906 г. Ш. вместе с 3-мя упомянутыми матросами был расстрелян на острове Березань (недалеко от г. Очакова).

Литература о Ш. обширна. Наиболее важны: И. II. Вороницын, „Лейтенант Ш.“ (1925); Ев г.