> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Шопенгауэр Артур немецкий философ

Шопенгауэр Артур немецкий философ

Шопенгауэр (Schopenhauer), Артур, немецкий философ, сын банкира и писательницы Иоганны Ш., родился в 1788 г. в Данциге. Сперва, по желанию отца, готовился во франции, в Англин и в музыка, он продиктован той средой, в Гамбурге к коммерческой деятельности, которой пришлось жить и вращаться но, по смерти отца, предпочел стать III. средой утонченных верхушек бур-1 ученым. С матерью жил но в ладах, жуазии, атмосферой изысканного вели- В 1809 г. поступил в геттингенский косветского салона. Все наиболее тон- университет, где изучал естествозна-кое, острое и глубокое находило отра- ние и—под руководством скептикажения в его музыке. Национализм III. был на этом фоне скорее эстетическим, нежели политическим: хотя страдания

Г. Э. Шульце (Энезидема)—философию. В 1811 г. слушал в Берлине лекции Фихте, система которого его неего родины глубоко волновали III., но удовлетворила. В 1813 г. получил в самая идея нации представлялась ему Иене за сочинение „Ueber dicvierfache скорее в аспекте аристократически- Wurzel des Satzos vom zureichenden буржуазном, нежели демократическом. Grunde“ степень д-ра философии, зате i Ш- мечтал о возрождении славных ле- жил в Веймаре, где сблизился с Гете гендарных времен „великой Польши“, усвоил себе его учение о цветах и и не насущные потребности родного изучал индийские древности (ср. XLII народа, а пышность исторической кар- 407). В 1814—18 г.г. писал в Дрездене тины прошлого привлекала его вооб- свое сочинение по оптике „Ueber das ражение. Национализм Ш. сводится к Schen und die Farben“ и свой главпый художественно-салонному оформлению труд „Die Welt als Wille und Vorstel-элементов народного мелоса. Значение lung“ (1819), затем путешествовал по Ш. в качестве новатора и создателя Италии. С 1820 по 1831 г. был приватдоцентом берлинского университета, с 1831 г. жил частным человеком во франкфурте-на - Майне, где и умер в 1860 г.

Осыпая в своих блестящих афоризмах („Parerga und Paralipomena“, 1851) сарказмами „иослекантовских“ философов (Фихте, Шеллинга, Гегеля и ихновых форм в музыке—исключительно: он создал совершенно новый мир гармонических красок, мир, который во многих чертах повлиял на Листа и Вагнера и на все современное искусство вплоть до Скрябина, первое время бывшего его подражателем. Огромно его влияние на русских авторов, почтипоследователей), Ш. обвиняет этих j „оплачиваемых правительством“ и „за-! малчивающих“ его представителей „университетской науки” в неспособности к последовательному мышлению и в порче немецкого языка. Надо заметить, что сам Щ. писал очень хорошим слогом, и это способствовало популярности его произведений в широких кругах, тем более, что основные положения Ш. легко усваивались и распространялись в форме афоризмов, „лучей света“ его философии. Ш. признает исходным пунктом своей философии кантовский критицизм. Усматривая величайшую заслугу Канта в различении явления и вещи в себе и упуская из виду, что в философии Канта, как признают вдумчивые истолкователи, вещь в себе играет роль предельного понятия (Grenzbegriff), Ш. считает самоочевидным, что весь объективный мир есть не что иное, как явление или представление. Но признаваемые Кантом различные априорные элементы наших представлений (12 категорий, из которых категорию взаимодействия Ш. считает „воистину чудовищной“; трансцендентальный синтез силы воображения, схематизм чистых понятий рассудка и так далее) должны быть сведены к одной форме представления, и все законы представления должны быть сведены к одному закону, именно к закону основания, выражающему существенную форму всякого объекта. По своему общему содержанию закон основания выражает, что между всеми представлениями существует закономерная и по форме a priori определимая связь, которая, соответственно разнообразию рода объектов, оказывается разнообразной, так что закон основания принимает четвероякий вид. как закон достаточного основания: 1) бытия, 2) становления, 3) познавания, 4) действия (в систематическом порядке), или: 1) становления, 2) познавания, 3) бытия, 4) действия (в дидактическом порядке). Закон достаточного основания становления есть закон причинности, имеющий силу для всех изменений без исключения, то есть для всех явлений, но и только для них. Представления об объектах получаются благодаря применению этогозакона к ощущениям; но это применение совершается не путем умозаключений, а непосредственно. Материя естьнеизменный субстрат,являющийся предпосылкой всякого изменения состояния. Итак, материя есть не что иное, как созерцаемая причинность. Нематериальная субстанция немыслима, так как материя оказывается единственной формой, в которой представляется что-либо действующее, а следовательно, и что-либо действительное. Однако, III. отвергает материализм, усматривающий в познающем субъекте продукт того, что само существует лишь благодаря его познаванию и для его познавания.

III. отвергает учение Канта о практическом разуме, как о самостоятельном источнике этических понятий. Закон достаточного основания действия есть закон мотивации. Воздействие мотива познается не только „извне“, посредственно, но и „извнутри”, совершенно непосредственно. Желая освободить теорию познания от противоречия. в которое, по его мнению, впал Кант, не решившийся устранить вещь в себе, как причину наших ощущений, III. утверждает, что вещь в себе недопустима именно потому, что, как ощущение, так и закон причинности, согласно которому мы умозаключаем от ощущения к вещи в себе, лишь субъективны и, следовательно, не вы-выводят нас из сферы наших представлений. Отвергая фихтеанское выведение нашего представления о мире из Я. но признавая, что лишь в самосознании можно найти разрешение основного вопроса теории познания, Ш. усматривает независимую от нашего представления реальность в воле. III утверждает, что наше тело дано нам не только, как представление, как все другие объекты, но в то же время и совершенно иным образом, а именно „как то каждому непосредственно известное, что обозначается словом воля“. Действие тела рассматривается как объективный акт воли, а все тело— как объективность воли. Познающий субъект есть индивидуум благодаря его отношению к единому телу, тождественному с его волей. Сам III. признает, что это тождество может бытьлишь констатировано, как непосредственнейшее из всех познаний, но не доказано. Вопрос о реальности внешнего мира сводится к вопросу о том, следует ли признать и остальные объекты, известные индивидууму в качестве его представлений, подобно его собственному телу, явлениями воли, или только он оказывается волей и представлением, остальные же лишь представлением. Решение этого вопроса в смысле „теоретического эгоизма“, сторонник которого полагает, что его личность есть единственное реальное существо в мире, неопровержимо, но, .как серьезное убеждение, может быть найдено лишь в доме сумасшедших“. Итак, мы вправе рассматривать все другие объекты по аналогии с нашим телом и признать волю „сокровеннейшей сущностью“ мира („Ueber den Willen in der Natur“, 1836).

Ш. признает различные ступени объективации воли, реальные виды, стоящие между единством воли вообще и индивидуумами, платоновские идеи. Произвольно расширяя смысл слова воля, Ш. утверждает, что всякая сила природы должна мыслиться как воля. Самые общие силы природы—тяжесть, магнетизм и так далее—являются низшею ступенью объективации воли. Отрицая свободу человеческой воли, Ш. допускает, что, в качестве мирового принципа, воля (например. в животном магнетизме) вызывает действия, необъяснимые естественными причинами, впадая в противоречие с утверждаемою им подчиненностью всех явлений закону причинности. Всякая ступень объективации воли оспаривает у других ступеней материю, пространство, время; все сохраняется лишь благодаря взаимному истреблению. Благодаря преодолению низших идей высшими возникает градация, находящая свое завершение в человеческом мозгу, благодаря которому для воли „загорается свет познания“, то есть мир является„представлением со всеми его формами, объектом и субъектом, временем, пространством, множественностью и причинностью“. Тогда инстинкт уступает место размышлению; но именно благодаря этому возникает и возможность ошибки. Однако, первоначально познание оказывается лишь механизмом, служащим для объективации воли, и у большинства людей оно всегда подчинено ей. Воля есть стремление, подавление этого стремления есть страдание, а так как воля проявляется в мире лишь при постоянном ее подавлении, мир полон страдания, будучи не наилучшим. а наихудшим из всех мыслимых миров (ср. пессимизм). В этом смысле характерны высказывания Ш. о трагедии (смотрите драма, XIX, 60/61).Человеческая жизнь, как маятник, качается между страданием и скукой („Die beidenGrund-probleme der Ethik“, 1841). Основой истинной нравственности Ш. считает сострадание, простирающееся и на животных. Отрицая положительный прогресс, Ш. утверждает, что нравственный уровень человечества остается неизменным. III. проповедует своеобразное пессимистическое искупление, заключающееся в преодолении воли к жизни путем подвижничества, приближающегося к буддийскому. Философское мировоззрение становится уже не мотивом воли, а „квиетивом“. В личной жизни Ш. был далек от таких достижений.

В основе эстетики Ш. лежит его учение об идеях. Наслаждение прекрасным возникает благодаря „чуждому интересов“, не служащему воле познанию, подлинным предметом которого оказывается идея, лишь представителем которой является единичный предмет. Гениальность заключается в сильно развитой способности к такому созерцанию, в „совершеннейшей объективности“.

Наиболее выдающимися из последователей Ш. были: его популяризатор Ю. Фрауэнштедт и историк индийской философии П. Дейссен. В философских построениях Ю. Банзена и Э. ф. Гартмана сказывается влияние не только Ш., но и других мыслителей, главным образом Гегеля. Под сильным влиянием Ш. находились Р. Вагнер и Ф. Ницше. Отдельные меткие афоризмы Ш. усваивались писателями, весьма далекими от его миросозерцания, по существу не приемлемого для лиц, чуждых общественно-политического индифферентизма. В России но существу аполитическим III. особенно увлекались в эпоху разочарования в политической борьбе.

Собрание сочинений Ш. было издано Ю. Фрау-зиштедтом (Leipz., 187374; 5-ое изд. 1916) и Гризебахм (в ..Reoloms Univ.-Bibl.“, 1891—93,6 т.т.; 3-ье изд.1920), затем Frisclieisen-Kohler(1913). Выходит критические полные над. Р. Deussen (11 т.т., Miinch., 1911 сл.) и О. Weiss (12 т.т., Leipz., 1920 сл.). На русск. язык Ю. Лйхенвальд перевел почти все сочинения Ш. Из огромной лчтерат. о III. назовем: у. Frauenstddt, „Briefe iiber S.-s Philosophic1 (1854): его-жеу„S.-s Lexicon“( 1871); W. Gwinner,,.S -sLebrn (l87«;; 77;. Ribot, „Li philosophic do S.“ (18<5);

G. v. Gizycki,,Kant und S.“ (1888); W. C. Hertslet, „Ь.-Register (1891); M. F. Meeker,,S. und die cindisclu Philosophic (1897): J. Volkclt, „А S. (5 над. 1923; есть русск. пер.); Laban, ..Die S. Literutur“ (1880); //. Masse,,S.‘ (1928), S. IVagner ..Kocycloped. Register zu S.-s Werken“ (1919); Д. llep-mc.it e, ..Философия 111. (1880); его же, „Эстетика 111.“ (1890); „Труды Моек, певхол. общ. (1-ыЯ вып., 1888— к столетью со дня рожд. III.); Куно фишер, „А. Ш.‘ (перев. под. ред. В. Преображенского, 18:44—96).

А. Воден.