> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Шпоссер

Шпоссер

Шпоссер (Schlosser). Фридрих Хри-стоф, нем. историк (1776—1861), учился в Геттингене, был учителем в лицее во франкфурте-на-Майне, в 1817 г. получил кафедру истории в гейдельбергском университете. Начал работами, в которых историческая тема разрабатывается при помощи методов богословия („Ahalard und Dulcin“, 1807; „Leben des Theodor de Bcza und des Peter Martyr Vermili“, 1809; сюда же отчасти примыкает значит, более поздний „Dante“, 1855). Главные его труды посвящены крупным периодам всемирной истории: „Weltgeschichte in zu-sammenhangender Erzahlung“ (9 т., 1816—1824); „Weltgeschichte fur d. deutsche Volk“ (с Кригком, 18 т., 1844 — 1856;русск. пер. Чернышевского,Серно-Соловьевича, Зайцева, 1868 — 1872) и „Geschichte d. XVIII Jahrhunderts“, которая из двухтомной книги разрослась в вооьмнтомную (1-ое изд. 1823 г., 2-ое 1836—1849, русск. пор. Чернышевского, 1868—1872) и больше всего прославила своего автора.

Главное значение Ш. — в популяризации исторических знаний среди немецкой буржуазии. Эту задачу сам он считал наиболее важной, а самый славный из его учеников, Гервинус, всегда говорил,что настоящим призванием III. было преподавание, а не научное исследование. 111. начинал свою профессорскую карьеру в такое время, ко да царила самая мрачная реакция и когда пробуждать интерес к прошлому значило прежде всего вести борьбу с настоящим. На такой именно точке зрения стояли два его знаменитых современника, Роттек и Дальман, представители либеральной школы в немецкой историографии. То, что к этому направлению причисляли и III., было основано на недоразумении. У III. не было никакой определенно поставленной публицистической цели, как у тех. Он нс выдвигал никаких определенных политических идеалов. Он проповеды-вал личную мораль, и это было связано не с либеральной доктриной 20-хи 30-х годов, а с кантовской филосо-фпей и через нее—с последним периодом просветительной идеологии. Бессознательно III. держал таким образом связь с дореволюционной мелко-бюргерской Германией конца XVIII века. Он не представлял себе, каким образом политическая необходимость мо-лсст заставить отступить от норм категорического императива. Для него не существовало дуализма морали личной и морали общественной, на которой держалась вся практическая политика его либеральных современников. Его героем был, конечно, не Макиавелли. Его героем был Данте, „Комедию“ которого он считал недосягаемым образцом для историка. Он судил исторических деятелей всех времен и народов, руководствуясь двумя группами критериев: теми, которые он находил в Евангелии, и теми, которые раскрывались ему в этических трактатах Канта. Но судил неукоснительно, не упуская никаких поводов, и считал, что это — долг историка. Словно история была кодексом прописной морали и словно школа Нибура и Ранке работала не в его дни и не в Германии. Эта дешевая нравоучительная наука имела огромный успех у немецкого мещанства, той, наиболее отсталой, части немецкой буржуазии, которая зачитывалась .Gartenlaube“, а несколько позднее проливала слезы над героями Мар-литт и Вернера. Популярности Ш. кое-как хватило до столетнего юбилея его рождения (1876). Потом она сразу катастрофически пала. Сейчас его читают лишь старые чудаки.

См. о Ш О. Lorenz. .Dio Geeohichtewisscnschaft

(1886). А. Дою.