> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Штернберг особенно подчеркивает по*

Штернберг особенно подчеркивает по*

Штернберг особенно подчеркивает по“

ловое превращение и „травестизм“ (переодевание) шаманов по приказу небесного супруга. Такое превращение имеет, однако, в огромном большинстве случаев характер односторонний: мужчина превращается или переодевается в женщину. Обратные случаи редки. Половое превращение связано с тем, что женское Ш. древнее мужского. Женщина являлась первичною шаманкой, так же, как первичною горшечницей, хранительницей огня и так далее. Шаманский травестизм соответствует „куваде“ (смотрите), где мужчина, отец, для того, чтобы утвердить свои права на новорожденного младенца, изображает символические роды, и, таким образом, сам становится матерью, вместо женщины.

Основные моменты Ш. следующие а) подготовительный период, инкубация; у чукоч, например, обозначается особым термином, глагольным, по духу языка, enenitvirkin: „он приобретает шаманское вдохновение“. Шаманское призвание является не только одержимостью, но также обреченностью. Оно обнаруживается рано, чаще всего во время критического перехода от отрочества к юности. Это — период быстрого и сильного роста, повышен ной чувствительности,а также нередко и духовной неуравновешенности. Мальчика, обреченного шаманскому вдохновению, можно узнать даже в ранней юности по взгляду, который в разговоре направляется, помимо лица слушателя, куда - то в пространство, как будто видит нечто незримое для прочих. В связи с этим чукчи называют глаза шамана „светлыми“ — nlkeraqen, что будто бы дает им способность видеть духов даже в темноте. Взгляд шамана отличается особым выражением, смесью лукавства и дикого смятения, и мне часто удавалось узнать шамана среди других соплеменников с первого взгляда. Шаманское призвание обнаруживается, но верованиям туземцев, различными путями. Чаще всего это внутренний голос, который приказывает оореченному вступить в общение с „духами“ „Духи“ являются ему во сне, в видениях Если обреченный медлит, зовущий голос принимает материальные формы. Он является в виде камня #

странной формы, найденного на дороге, цветного пера птицы, пролетевшей, мимо, в виде голоса, говорящего из скалы, из куста. Призванный относится к зову со страхом, с смятением, с неуверенностью в силах своих, противится призыву, борется с ним, напрягаясь вплоть до кровавого пота. Однако, противиться шаманскому призыву опасно. Обреченный хворает, а, главное, отстраняется от всякого дела, теряет интерес к жизни, ест мало, без всякой охоты, ни с кем не разговаривает, не отвечает на вопросы бблыиую часть времени oif проводит во сне. Противиться призыву опасно. Непослушный умрет или потеряет рассудок. В лучшем случае духи от него отступятся, но он станет негодным к жизни, бродягой и скитальцем.

В этом периоде,.по верованиям туземцев, духи нередко подвергают „обреченного Ш.“ жестоким мучениям. Они режут его мясо, перебирают кости, отыскивая особую шаманскую косточку, вынимают, переделывают или заменяют сердце. Можно опять-таки сравнить хирургические операции серафима над пушкинским „Пророком“.

И ов к устам моим привык

И вырвал грешный мой язык

И он мне грудь рассек мечем

И сердце трепетное вынул

Туземцы рассматривают подготовительный период как болезнь, а созревшее вдохновение как выздоровление. Обреченный, покорившись призыву, берется за бубен, проводит свое время в пенни, в шаманских упражнениях, что длится многие часы и дни, пока не придут настоящие духи и сами не заговорят из уст „вдохновенного“. В последующее время каждое приготовление шамана к камланию рассматривается как болезнь, а самое камлание как выздоровление. Из сказанного видно, что шаманская инкубация все же отличается от истерии, ибо ее окончательное проявление составляет и по мнению туземцев и на деле, как мне неоднократно случалось наблюдать, не болезненный припадок, а явное удовлетворение и как бы выздоровление.

У американских индейцев вместоинкубации „навязанной духами“н почти насильственной, является искус добровольный, но- не менее мучительный. I ГщущийяДухов1 подготовляет себя постом, бессонницей, длительными и болезненными самоистязаниями. Будущий духовидец уходит в лес или в поле, прорезывает себе сквозную поверхностную рану в боку или в руке, просовывает палочку и привязывает ее за концы на длинном шнурке к столбу или к дереву. Там ходит он взад и вперед, всматриваясь в пространство и ожидая появления духов ) В евразийском Ш. искус всецело отсутствует. Это тем более странно, что в высших религиях мира, возникших в Евразии, в брахманизме и буддизме, в иудействе, христианстве и исламе, продолжительный пост и бессонница, самоистязание и вообще добровольный искус являются лучшим условием для „общения с духами“. Можно указать упражнения индийских факиров и христианских отшельников, и прочее. Такая несвязанность и чересполосность явлений, повидимому родственных, часто встречается при этнографическом и этногеографическом анализе. (Ср. В. Г. Богораз, „Основы этногеографии”, | стр. 112. Ленинград, 1928).

В шаманском обряде, кроме камлания. можно указать довольно сложный комплекс разнообразных трюков. Таковы прежде всего чревовещание, достигающее большого совершенства; далее разные фокусы, например: развязывание связанных рук, запрятыва-ние разных предметов и внезапное их появление, постукивание и поскребы-вание духов снаружи за стеной и, наконец, шаманская хирургия, то есть мнимое разрезывание груди пациента, чтобы извлечь оттуда засевшего духа болезни в виде хвоинки, жучка или камешка. Производится эта операция с необычайною ловкостью, как мне самому приходилось видеть. И здесь любопытно указать, что между тем как другие моменты Ш. перешли по наследству к представителям высших религий лишь с небольшими измене) Ruth Fulton Benedict. .The vision in Pluins culture“, Ainericun Anthropologist. January - March, 1922. p. »

ниями, трюки и фокусы рано отошли от жрецов, сперва к беспорядочным бродячим факирам, а потом и к на стоящим скоморохам, бродячим чудодеям и фокусникам. Впрочем, в последние десятилетия шаманские трюки воскресли в спиритизме. Таким образом, трюки чукотского шамана, производимые в полной темноте, во многом напоминают спиритический сеанс.

Песнопение шамана перешло в песнопение разных церквей, плащ—в облачение, ризу, пляска шамана—в пляску римского жреца или абиссинского священника, в пляску царя Давида перед кивотом Завета. Жертвоприношения свелись к воскурениям, заклинания— к молитвам, в лечении болезней отпала хирургия, зато сохранилось исцеление возложением рук и священных предметов, а также исцеление молитвой, опять-таки воскресшее в современной американской весьма популярной секте „Христианской Науки“.

В камлании главным орудием шамана является бубен. Чукчи с эскимосами называют его „челном“, сибирские турки „конем“ или „маралом“. Во время заключительного транса, когда тело шамана лежит неподвижно на земле, покрытое шкурами, душа шамана на этом челне и на этом марале якобы облетает небесные страны и другие, подземные страны, все надземные и подземные миры первобытной космогонии, разыскивая душу больного или одну из его душ, похищенную духами, что причинило болезнь. Там шаман борется с духами, отнимая у них пленную „душку“ и потом возвращается назад, чтобы вложить ее в тело больного.

Болезнь, таким образом, происходит или от „вселения духа“ в тело больного человека, как указано выше, или, напротив, от „похищения духами“ человеческой души.

В социологическом разрезе древнейшей формой Ш. является Ш. массовое, Ш. семейное и даже Ш. поголовное.

У чукоч и эскимосов бубен является семейным шаманским инструментом. На праздниках все по очереди, вплоть до маленьких детей, обязаны петь истучать. Очевидные следы поголовного III. существуют у сибирских турков.

У чукоч можно отметить обилие так называемых „плохих шаманов“. Они проделывают все, что полагается, но слушатели относятся к их упражнениям равнодушно и даже насмешливо. Настоящие шаманы, „вдохновенные“, „избранники“, относятся недружелюбно к рядовым шаманам, в особенности не одобряют плагиата своих собственных шаманских напевов этими плохими подражателями. Такое массовое „наитие духа“ сравнительно низкого качества воскресло потом у христиан в глоссолалии (дар языков), у русских хлыстов и скопцов-в радениях различных кораблей И так далее

Соотносительно с этим можно отметить на более ранних социальных стадиях Ш. преобладание женщин. Чукчи говорят „Женщине не нужно готовиться. Женщина природная шаманка“. На чукотских празднествах, в особенности на более древних охотничьих тризнах, „духи“ зверей входят не в мужчин, а в женщин Именно они изображают воскресающих зверей, пляшут и воспроизводят сцену примирения с мужчинами-охотниками. Индивидуальные шаманы, напротив, и у чукоч по преимуществу — мужчины, и самые сильные шаманы—это мужчины, принявшие превращение пола, то есть усвоившие личину женщины, вплоть до вступления в брак с настоящим земным мужем гомосексуальным путем

Исследователи часто подчеркивают деление шаманов на „белых“ и „черных“, точно так же, как и магия делится на „белую“ и „черную“. Туземцы, между прочим, говорят: „ночные“ и „дневные“ шаманы, „черные“ и „красные“ В одном из выморочных юкагирских поселков, на реке Омолоне в Колымском округе, я нашел в брошенном сарайчике в числе прочего имущества шаманскую заклинательную дощечку, вероятно XVIII века. Дощечка разделена пополам по лицевой стороне. Левая половина окрашена в черное, а правая—в красное. На обеих половинах соответственные фигуры зверей и духов.

Однако, различие между белыми и черными шаманами не проводится резко, и в сущности было бы точнее говорить и в III. и в магии лишь о действиях оборонительных и о действиях наступательных. Оборонительные действия каждого шамана, отгоняющие злых духов и парализующие влияния других шаманов, злых и лукавых и насильственных, относятся, конечно, к белому Ш. Наступательные действия того же шамана, насылающие порчу на врага, „обреченного гневу“, и даже на собак и оленей, ему принадлежащих, относятся, конечно, к черному Ш. Таким образом, один и тот же шаман бывает в одном случае белым, а в другом случае черным. При малой дифференциации жизни первобытных народов, еще не произошло окончательного разделения между служителями бога и служителями дьявола.

Нужно сказать несколько слов об эстетике Ш. Бубен, помимо призыва духов, служит также как музыкальный инструмент, особенно в долгие зимние ночи. Желая развлечься, чукча берется за свой семейный бубен и начинает пение. С другой стороны, у настоящих шаманов ценится высокий, полный и ясный голос. Хорошего певца-шамана сходятся слушать за много десятков верст.

Лнтепатура: Дордже Банзаров, „Черпая пена или Ш. монголов“ в др. статьи, Саб., 1891. В. Ф. Тро иранский, „Эволюция черной веры у якутов-, Казань. 1902. В. М. Михайловский, .Ш.“, М., 1892. Н. И Агапитов и Л1. Н Ханга.wo, „Материалы по изучению Ш. в Сибири-, Нзв. Воет. Спб. отд. И. 1’, Г. о, том XIV, X, 1—2. Л1. Н. Хангалов, „Новые материалы о Ш. у бурят-, Зап. Воет. Спб. отд. II. Г. Г. О. 1190. т. II, в 1. стр. 91. Л. Я. Штернберг, „Избранничество в религии- Этнография, К I, М.. 1927 Его-жс. „Гиляки-, Этнографическое Обозрение, вн. LX, LXI. LXIII, М, 1904. Его-жс, -Материалы ио изу-чепню гиляцкого языка и фольклора-, Спб., 1908. В. I Богораз, „Материалы по изучению чгкотского языка и фольклора-, Спб.. 1900. Waldemar Ворог,is, „The Chukchee“, Jesnp North Pacific Expedition, Vol. VII, part 2, Religion, 1907. В. /. Богораз, „К психологии 111 у парод .в северо-восточной Азии-, Этнографическое Обозрение. кн. LXXXIV— LXXXV. М., 19Ш В. И. Иохельсон, „Материалы по изучению юкагирского языка и фольклора-, Спб., 19и0. Waldemar Jochelson, „The Koryak“, Jesup North Pacific Expedition. ’1. part 1, 1905. B. Jl. CepotueecKuii, „Якуты-Спб., 1888.

В. Богораз Тан.