> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Шуты

Шуты

Шуты, лица (часто карлики или уроды), некогда исполнявшие роль присяжных увеселителей, гл. обр. црн дворах государей ы в домах знатныхлюдей. III. существовали еще в глубокой древности (Ш.-карляки при dapa-онах, шут Александра Македонского, III. античных римлян и пр.). Окончательно шутовство сложилось в Европе лишь в средние века после крестовых походов, когда с течением времени во всех странах Ш. разделились на придворных и народных; параллельно этому выработался и тин шута французскою (остроумно-язвительный собеседник) и шута немецкого (грубовато-резкий обличитель). И в том и в другом III. (обычно люди умные и находчивые) являлись как бы неофициально признанной живой сатирой на личные и социальные недостатки и пороки окружавшей их среды, в связи е чем Ш. играли подчас немаловажную роль в стародавней общественности. Об исторических III. в старой России имеются сведения еще от первой половины XVI в (Гаврила, шут старицкого князя Андрея), из которых видно, что Ш., являясь тогда необходимым условием домашней жизни не только царей, по и всех сколько-нибудь зажиточных людей, в то же время имели, судя по противоборству церкви, широкое распространение и в народном быту. Русское шутовство, развивавшееся в общем на одинаковой с Западом социальнобытовой основе (феодально-крепостной строй) и одинаковое с ним даже по внешности (особые кафтаны, дурацкие колпаки, погремушки), имело еще свой местный оттенок в виде юродства, т -е. особо понимаемой святости, и как таковое, при некультурности народных масс, оказалось необычайно устойчивым. На Западе уже в начале XVIII в придворные Ш. были ликвидированы, в России же, напротив, при Петре I и Анне Иоанновне придворное шутовство достигло своего апогея: всешутейший и всепьянейший собор (ср. XXXII, 122/23), свадьбы и похороны карликов, шутовские маскарадные процессии, Ледяной дом (с.н. XXVI, 608) и прочие, с целым сонмом не только простых, но и родовитых титулованных III. По в это время шутовство уже неявлялось, как прежде, носителем своего рода „свободы слова; ибо при Петре оно служило одним из орудий пропаганды правительственной реформы, а при

Анне, соответственно ее личным каче ствам, знаменовало рецидив необычайной грубости придворного быта. Хотя правительница Анна Леопольдовна навсегда уничтожила в 1740 г. официальное звание придворного шута, однако Ш. и в дальнейшем продолжали появляться при дворе, правда уже несколько под иной личиной (даже Екатерина II имела еще шутиху Матрену Данилову); в домах же частных лиц, в дворянских усадьбах и вообще в народной жизни Ш. в XIX в просуществовали чуть ли не до освобождения крестьян (знаменитый московский „умный дурак Иван Савельевич умер только в 40-х годах). Личность Ш. и их деяния нашли весьма широкий отголосок в наших лубочных картинках,типизировавших Ш. под именами Гоноса и Фар-носа (исторические Лакосга и Педрил-ло), Фомы и Еремы, Вавилы и Данилы и прочие О русских III. см. в работах Ровинского, Забелина, Шубинского. В. Си.