История Настольный словарь
Главная страница > Энциклопедический словарь Гранат, страница > Энциклопедия

Энциклопедия

Энциклопедия. 1. Термин, его происхождение и значение. Слово «энциклопедия» — греческое, и античными писателями применялось как в раздельной форме [iY.ovlio ттсиЗКа), так и в слитной (ехт/Хотгоиа). Буквально оно обозначало «круг знаний», необходимых свободнорождённому человеку и изучавшихся им в школе: грамматику, риторику, диалектику, арифметику, геометрию, музыку и астрономию. К особому типу литературных произведений термин «Э.» никогда не применялся; также не встречается он и как название одного определённого произведения. В Средние века слово «Э.» исчезает из обихода и вновь появляется со времён Возрождения. Первым употребил его в печати Георгий Валла в предисловии к своему трактату «О вещах, к которым следует стремиться, и о тех, которых надлежит избегать» (Венеция, 1501). В заглавии произведения слово «Э.» впервые употреблено в усеченной форме Иоахимом Рингель-бергом (van Ringelbergh) в книге «Ночные труды, или скорее полнейшая энцикл опеди я» («Lucuhra ti ones vel potius absolutissiina x’jxXortcuSeta, Антверпен, 1529). В 1559 г. Павел Скалнч Ликийский (Paulus Skalich de Lika) начинает словом «Э.» заглавие своего труда «Изложение энциклопедии, или круга наук как священных, так и светских» («Encyclopaediae seii orbis deisciplinarum tarn sacrarum quam profanarum epistemon», Базель, 1559)· Работы Рингельберга и Скалича даже отдалённо не приближаются к нашему, представлению об Э. В заглавии энциклопедического произведения слово «Э.» впервые употреблено И. Г. Альштедом (J. Н. Alsted): «Энциклопедия по курсу философии» (1620) и «Энциклопедия, разделённая на семь частей» (1630). В приложении к произведению, располагающему материал не в систематическом (как у Алыятеда), а в алфавитном порядке, слово «Э.» было впервые употреблено Чемберсом в 1728 г., но словоупотребление это оправдывалось составителем тем, что своему алфавитному словарю он предпослал детальную классификацию знаний.С толкованием слова «Э.» как классификации наук совпадает и понимание термина Дидро и Даламбером (подробнее смотрите ниже).

В XIX в термин «Э.» теряет значение труда, посвяшённого классификации знаний, и прилагается к произведениям, как правило коллективным, имеющим своим назначением сообщить запас сведений по всем предметам нашего изучения и практической деятельности (общие, или универсальные Э.) или по предметам, входящим в круг ведения одной определённой науки или вида деятельности (отраслевые, или специальные Э.). От Э. требуется: 1) истолкование соответствующих слов и 2) сообщение важнейших сведений но существу предмета.

Если таково специальное значение термина «Э.», то в современном научнолитературном языке нередко можно встретиться и с более широким пониманием того же термина. Под это понимание подходят все произведения широкого тематического охвата, подытоживающие и систематизирующие наиболее существенные знапшя по определённому предмету. В этом более широком понимании «Краткий курс истории ВКП(б)» представляет собой «энциклопедию основных знаний в области марксизма-ленинизма» [Постановление ЦК ВКП(б): О постановке партийной пропаганды в связи с выпуском «Краткого курса истории ВКП(б)», 1938, стр. 3].

В последующем историческом очерке термин «д.» будет применяться преимущественно в его более узком и специальном значении. Необходимо, однако, считаться и с указанным выше более широким пониманием термина. В частности, нужно принять во внимание современную тенденцию прилагать название Э, к коллективнымтрудам, дающим совокупность сведений по одной какой-либо стране, — её географии, природным ресурсам, экономике, истории и тому подобное. (страноведческие Э.) или одному народу (народоведческие Э.). Примеры такого словоупотребления будут даны ниже.

2. История энциклопедий. Произведения энциклопедического характера, имевшие назначение общеобразовательного пособия, дошли до нас от весьма ранних исторических эпох. Знаменитый египтолог Масперо опубликовал транскрипцию хранящейся в Британском музее иероглифической Э., составленной «писцом божественных книг» Амен-ем-опе и датируемой XIII—XII вв. до хр. э. Значительно более полный список того же произведения имеется в Государственном музее изобразительных искусств имени А. С. Пушкина в Москве, но из него до этих пор издан телько небольшой отрывок. Самое древнее из китайских произведений энциклопедического типа «Эрх-я» датируется китайскими учеными XII в до хр. з., но, вероятно, было создано двумя столетиями позже. Это произведение составлено в форме трактата, поясняющего значение различных слов и выражений, встречающихся в семи «канонических» книгах древнего Китая. В Китае же, в начале XV в хр. э., была составлена самая обширная в мире Э., известная под названием «Вен-Хвен-Тун-Као». Она состояла из четырёх частей и 22.937 «книг»; объём её равнялся 917.500 страниц. Она никогда не была напечатана. Имелось пять рукописных экземпляров; все они погибли в разное время, самый последний — в 1900 г. при подавлении европейской коалиционной экспедицией боксёрского восстания. Рукопись другой китайской Э. «Ку-Шан-Ту-Шу-Ча- Чен», составленной в началеXVIII в и состоящей из 5.020 книг, хранится в Британском музее.

Различнейшие культуры создавали каждая свои Э. В тех или иных формах они имелись в Византии и на христианском Востоке. Отметим, например впервые изданную в 1935 г. (в сирийском подлиннике“с параллельным англ, переводом) «Книгу сокровищ» несторианца Иова Одесского (начало IX в.)· Чрезвычайно обильноразнообразными энциклопедическимипроизведениями арабское средневековье. Древнейшее из них, созданное в первой половине×в., — «Перечень наук» Альфараби (смотрите II, 385) —было уже в XII в переработано для средневековой Европы испанцем Домиником Гундпсальви или, в латинизированном виде, Гупдиссалином под“ названием «О разделении философии». Последующий исторический очерк лишён, однако, возможности проследить развитие Э. как христианского Вос-стока и Византии, так и арабских. Он ограничивается эволюцией Э. в странах Зап. Европы и США, с одной стороны, и России — с другой.

В наитем распоряжении не имеется достаточно данных для определённого решения вопроса, существовали ли работы энциклопедического типа б эпоху классической Греции и в эллинистический период. Можно предполагать, однако, что в александрийскую эпоху существовали произведения, приближавшиеся к Э. (наир., недошедший до нас труд александрийца Евдора, жившего в I в, до хр. э.). Некоторым подобием специфически римской Э. являлись, повиди-мому, «Наставления сыну Марку» Катона Цензора (234—149 дохр. э.). Но это произведение погибло; от него остались только разрозненные отрывки. В равной мере погибла-и другая ранняя римская Э.: «Науки» («Disci рП-пае») Марка Теренция Варрона (I в до-хр“ э.; см. VII, 616/17). Известнее лишь по цитатам из других авторов, это сочинение состояло из девяти книг: первые семь были посвящены семи общепринятым «свободным искусствам» (смотрите XXXVII, 516), восьмая и девятая — медицине и архитектуре. Целью его являлась пропаганда греческой науки в верхах римского общества. От другой аналогичной римской Э.—«Искусств» («Artes») Цельза (начало I в хр. э.) сохранилась только часть, посвящённая медицине.

Почти полностью дошла до нас «Естественная история» («Naturalis historia», I в хр. э.) Плиния Старшего (смотрите), разбитая на тридцать семь «книг». Первая является посвящением императору Титу и, вместе с тем, перечнем использованных Плинием работ и подробным оглавлением к последующим тридцати

шести книгам, состоящим из 2.493 «глав», или параграфов. Необходимость оглавления, необычного в античной практике, Плиний мотивировал желанием избавить читателя от трудностей сплошного чтения. Он предусматривал тем самым использование «Естественной истории» в справочных целях. Труд Плиния — произведение большой, но совершенно не критической учёности, распространявшее и освещавшее своим авторитетом в течение многих столетий, наряду с ценными и реальными сведениями, самые фантастические басни и суеверия. В очень несовершенно систематизированном изложении он сообщает сведения по астрономии (весьма скудные), физике (также скудные), химии, ботанике, зоологии, технике, сельскому хозяйству и медицине. Говоря о технике, он часто сообщает сведения о зодчестве, ншвоппся и ваянии. Таким образом, Плинии вовсе оставляет без рассмотрения все «словесные» науки и уделяет только слабое внимание математике, физике и философии. Всем этим наукам он предпочитает прикладные знания: агрикультуру,

медицину, технику. Анализ взглядов Плиния на сельское хозяйство приводит к убеждению, что он являлся выразителем интересов средних слоёв римских рабовладельцев, крепко связанных с землёй. Свойственный эгим слоям культурный консерватизм определяет и все“ интересы Плиния, и отбор сообщаемых им сведений. Труд Плиния получил необычайную популярность в последующие столетия“ поздней античности и средневековья. Он широко использовался и Солином (смотрите ниже), и огромным большинством средневековых энциклопедистов.

Для культуры поздней античности весьма показательным образцом школьных энциклопедий является «Сатура», или «Сатирикон» неоплатоника Марциана Минея Капеллы, уроженца Карфагена (конец IV и нач. V вв.), более известная под названием «О бракосочетании Филологии и Меркурия» («De rmptiis Philologiae et Mercurii»). Трактат этот обрамлён аллегорической фабулой: на Млечном пути происходит бракосочетание двух божественных существ. По совершении обряда Аполлон представляетновобрачной семь её служанок, персонифицирующих семь свободных искусств: Грамматику, Диалектику, Риторику, Геометрию, Арифметику, Астрономию и Музыку. Каждое искусство произносит речь, начинающуюся со стихотворного вступления и продолжающуюся рядом элементарный сведений “по соответствующему предмету. Сведения, сообщаемые Марциа-ном, весьма скудны, слог вычурен и риторичен. Однако как раз эта особенность и, в ещё большей степени, обрамляющая аллегорическая фабула обеспечили его труду огромный успех в раннее средневековье.

Крушение античного Рима в результате революций рабов и нашествия варваров поставило перед составителями Э. основную огромного значения задачу сохранения и передачи потомству хотя бы части накопленных ранее культурных богатств. Это определяет уже“ в значшельной степени содержание «Сатуры» Марциана Капеллы. Та же установка видна и в труде Кассподора (смотрите) «Наставления по“ духовному и светскому чтению» («Institutiones divinarum et secularum iectionum», половина VI в.), вторая часть которых есть Э. по всем свободным искусствам. Основным стимулом Кассподора при написании им «Наставлений» было убеждение в необходимости изучения «светской» (т. е. античной) науки для лучшего понимания «священного писания». Та же идея руководила Исидором Севильским (ок. 560—635 гг., см.) при составлении им его труда, носящего название «Этимологии, или Начала» («Etymologiae, seu Origines»). Эта Э. является трудом действительно универсального содержания, сообщающим сведения по семи свободным искусствам, медицине, праву, богословию, филологии, анатомии, зоологии, космографии и географии, архитектуре, землемерному делу, минералогии, агрикультуре, растениеводству, военному1 делу и технике. В основном это — толковый, этимологический и терминологический словарь. Объяснения происхождения и значения слов, даваемые Исидором, зачастую до смешного нелепы. Эти объяснения Исидор сопровождает указаниями на употребление слова различными христианскими и,. особенно, языческимиписателями, давая из них обильные извлечения. Судя по ним, он знал, хотя, разумеется, в большинстве случаев не из первых рук, многие произведения латинских авторов, не дошедшие до нас. Повидимому, он обладал и довольно значительными познаниями в греческом языке. Но Исидор, как говорит сам, даёт в своём труде и «много описаний самых предметов». При этом подробность сведений находится в тесной зависимости от степени заинтересованности Исидора в предмете. Заметка о лошади резко выделяется своей обстоятельностью от заметок о прочих животных, а кузнечному делу Исидор уделяет целых три главы. Необходимо отметить в «Началах» т. н. «морализации», т. е. попытки давать аллегорические нравоучительные толкования самым простым явлениям. Например, по поводу птичьих перьев Исидор говорит, что «конец пера расщеп и икается надвое, чтобы указать на тайну», и что «оба кончика означают Ветхий и Новый завет». У Исидора эти «морализации» весьма редки, но позднейшие энциклопедисты раннего средневековья и периода расцвета феодализма довели эту черту до чудовищных, размеров.

«Начала» Исидора Севильского послужили одним из основных источников дДя последующих составителей Э. На них базируется и весьма своеобразный памятник раннего средневековья «Книга глосс» («Liber glos-sarnm»), приписываемый традицией епископу Ансилевбу (Ansileubus). Полагали, что эта книга составлена в Испании и написана не ранее 690 г., не позднее 750 г. Новейшие исследования считают её родиной Францию, а временем написания — вторую половину VIII в «Книга глосс» не может быть причислена к Э. в подлинном смысле слова. Это — словарь «глосс»: выражений, ставших неясными и потому требующих пояснений. Слова эти расположены в алфавитном цорядке. Подобного рода глоссарии были весьма распространены в средние века. Первоначально они, пови-димому, составлялись к одному определённому автору, позднее — к словам, заимствованным у разных авторов, но относящимся“ к одной определённой отрасли знания (очень часто — к ботанике и медицине). В отличие от этих специальных глоссариев «Книга глосс» носит универсальный характер, разъясняя непонятные слова и выражения из различных отраслей знания. В большинстве случаев она ограничивается этими разъяснениями, но иногда даёт, в дополнение к ним, и пояснения по существу предмета.

«Книга глосс» была весьма популярна также я в несколько сокращенной переделке, известной под именем «Глоссарий Соломона» (от имени предполагаемого автора переделки — Соломона, аббата Сен-Галльского, умер в 919 г.). Из других средневековых глоссариев необходимо отметить значительно более поздний (середина XI в.) труд ломбардца Папин (Papiasj «Первоначальная основа науки» («Elementarium doctrinae rudimen-tum»). Этот глоссарий определённее приближается к типу энциклопедического, (а не толкового) словаря, т. к. объяснения слов чаще сопровождаются в нём пояснениями по существу предмета. Особенно интересны у Палия его устремления к античности.

Глоссарии, рассчитанные на помощь лицам, самостоятельно изучающим ту или другую науку, не могли иметь того распространения и значения, которое шмеля систематические

Э., приспособленные для учебных целей и ориентировавшиеся на более широкие круги читателей. В соборных, а позднее и в монастырских школах продолжали учить и учиться по систематическим энциклопедиям Исидора, Марциана Капеллы и др. Крупнейший деятель просвещения среди англо-саксов Беда Проповедник (ум. около 735 г., см. V, 1.39/40) составил небольшую по объёму естественно-научную Э. «О природе вещей» («De natura rerum»), имевшую чисто учебное назначение. В ней интересно широкое использование Плиния, знакомого Беде, несомненно, из первых рук.

Так называемое «Каролингское возрождение» (смотрите XXIII, 504/05) попыталось приспособить к условиям своего времени «Начала» Исидора. Так возникла Э. «О вселенной» («De uni verso») Храбана Мавра (он. 784— 856), настоятеля монастыря в Фульде, позднее архиепископа Майнцского, близкого к кругу Алкуина (смотрите).

Произведение Храбана Мавра, разби- тое на двадцать две книги, полностью зависит от «Этимологий» Исидора Севильского, хотя не называет его. По большей части Храбан буквально списывает Исидора. При этом, однако, он «очищает» его от столь многочисленных у последнего ссылок и извлечений из языческих поэтов и философов, привлекает кое-где новый материал из Писания и «отцов церкви» и значительно учащает случаи «морализаций». Ломая классификацию материала, принятую Исидором, Храбан Мавр начинает своё изложение с бога и ангелов, переходит потом к человеку, далее — к животным, к земному миру и так далее, т. е. идёт от творца к творению и от одушевлённых существ к неодушевлённым. Этому примеру следовали впоследствии многие другие составители средневековых Э.

С «Каролингского возрождения» начинается медленный процесс изменения и расширения программ учебных заведений. Идёт распадение тривиума (смотрите свободные искусства, XXXVII, 516). Грамматика переходит в программу начальных школ. Риторика эволюционирует в т. н.—«ars dictandi» — искусство составления писем и деловых бумаг, изучаемое в особых школах. Диалектика переходит в логику и объединяется с квадривиумом в одну основную науку философию, охватывающую и «физику» (естествознание и психология) и «метафизику».

С возникновением первых университетов в XII и XIII вв. этот процесс окончательно оформляется. С половины XIII в факультет «искусств» (artium) Парижского университета может считаться окончательно сконструированным. Это — самый общий, общеобразовательный факультет; основным предметом преподавания на нём является философия в указанном выше значении слова. Именно как .общеобразовательный, факультет занимает подчинённое положение по отношению к высшим специализированным факультетам: медицинскому, юридическому и самому высшему из всех — богословскому. Изменение в программах преподавания вызывает соответствующее изменение в Э: Они приобретают определённый философский (в указанном выше смысле) характер. Те из них, которые рассчитаны в первую очередь на обслуживание преподавателей и студентов университетов, написаны по-латыни. Их читателями являлись также духовные лица, наиболее просвящённые из феодалов, разного рода должностные лица на службе у королей и сильных сеньёров, врачи, богатые купцы и тому подобное.

Наряду с этими учебными Э. появляются другие, рассчитанные на более широкие и менее подготовленные круги читателей. С XIII в некоторые из них написаны на живых языках (каталонском, провансальском, немецком), но при этом часто являются переделками латинских учебных Э. В них ещё сильней, чем в их оригиналах, сказывается отмеченная выше тенденция к «морализации». Им не чужда также установка на интересное развлекательное чтение. Поэтому Э. на живых языках полны всевозможных чудесных и баснословных рассказов “и притч. По выражению Боюа-ра, современного исследователя средневековых Э., они «изобилуют нелепостями».

До XII в Э. в основном отражают философскую систему Августина. Платон, оказавший мощное влияние на эту систему, повлиял и на популяризировавшие её Э. Лучшими, наиболее полно отражающими науку раннесхоластического периода, нужно считать две Э. первой половины XII в., принадлежащие двум крупным представителям ранней схоластики: «О философии мира» («De philosophia mun-di») Гильома из Конш (Guillaume de Conches) и «Три книги об образе мира» («De imagine mundi libri tres») Гонория Отёнского (Honorius Augusto-dunensis). В последней уже чувствуется влияние Аристотеля. Гонорию Отёнскому приписывалось и ещё одно произведение энциклопедического (хотя преимущественно богословского) характера: «Elucidarium» (Просвещение, Истолкование). Этот трактат написан в форме диалогов между учеником, задающим вопросы, и учителем, подробно на них отвечающим. В последующем «De imagine mundi» и «Elucidarium» слились для потомства в единое целое: от «Elucidarium» была взята диалогическая форма и название, от «Об образе мира» — содержание. В таком виде «Elucidarium» был переведён на многие живыеязыки и стал исключительно популярной Э., рассчитанной на широкие слои читателей. Переделка «Elucida-rium» под названием «Lucidarius».6buia составлена по поручению Генриха Льва в конце XII в и является первой Э. на немецком языке. Этот «Luci-darius» имел грандиозный успех не только в XII—XIV вв., но и позже: в XV в насчитывается 28 изданий его, а в первую четверть XVI в.—ещё 13. «Луцидарий» был известен и древнерусской образованности (смотрите ниже). К концу XII в Аристотель как основной философский авторитет окончательно заслоняет Августина. В этом отношении показательно отношение) к Аристотелю Александра Некка-ма fNeckam, 1157 — 1217) — автора небольшой по объёму Э. «О свойствах вещей» («De naturis rerum»). Наряду с пиэтетом к имени Аристотеля для Иеккама показательно увеличение запаса географических сведений и относительное пх уточнение — результат Крестовых походов. С тем же фактом надо поставить в связь интерес Неккама к технике: в одной своей работе он, первый из европейцев, говорил о компасе и зеркалах из стекла. Наряду с этим Ненкам доводит до крайних пределов «морализации» в Э. Пантера, название которой производится от греческого гЛу, символизирует для Неккама божество, я он старается выискать параллели между аттрибутами бога и свойствами животного.

Наличие и обилие «морализаций» зависят как от влияния Августина, так и — едва ли не в большей степени — от целевого и читательского назначения Э. В Э., рассчитанных преимущественно на то, чтобы служить пособием для преподавания в университете, меньше встречается «морализаций» и связанного с ними «нагромождения нелепостей», или «морализации» даже вовсе отсутствуют (Гильом из Конш). Если же Э. предназначались для более широких кругов читателей, морализации в них встречались особенно часто. Сведения по зоологии Э1 средневековья часто заимствовали из т. н. «Физиолога», произведения неизвестного автора-христианина, возникшего, невидимому, в Александрии во II или III в хр. э. Первоначальный, надо полагатьгреческий, текст «Физиолога» до нас не дошёл. С конца VI в» «Физиолог» начинает пользоваться всё возраставшей популярностью, о чём, свидетельствуют сохранившиеся многочисленные переводы, переделки и извлечения из него на ряде языков: на латинском (конца VII в.), армянском, сирийском, арабском, эфиопском, славянском, древнем верхнегерманском и др. Переделками «Физиолога» являются и получившие в средние века исключительное распространение «бестиарии» (смотрите V, 509). Свои сведения по географии Э. VI— XV вв. черпали гл. обр. из сочинения языческого писателя III в Гая Юлия Солина (Solinus): «Полигистор, или о расположении земного шара и достопримечательностях мира» («Ро-lyhistor vel Collectanea rerum me-morabilium»). Авторитет Солина стоял так высоко ещё и потому, что на него имелось много ссылок .у Иеронима, Амвросия, Августина и других «отцов церкви».

Таци.м образом, большая часть фантастических и нелепых рассказов, популярных в средние века, восходит ещё к последним векам Римской империи, к Плинию, «Физиологу» и Солину. Они удерживаются в Э. раннего средневековья и периода расцвета феодализма весьма упорно, находясь по соседству с более достоверными сведениями, почерпнутыми из зарождавшейся. экспериментальной науки, из непосредственных впечатлений от дальних путешествий, характерных для времени Крестовых походов, из арабской науки, получившей могущественное влияние и распространение с XII в., и из греческой науки, открытой для Европы теми же арабами.

Классический период схоластической фи и о со фии — X111 век — был и периодом расцвета энциклопедической литературы. К этому периоду относятся весьма значительные по богатству, содержащихся в них сведений Э.: «О природе вещей» («De natura rerum») Фомы из .Кантемире ((Thomas de Cantimpre) и «О свойствах вещей» («De proprietatibus rerum») Варфоломея Английского. Оба эти произведения возникли оь 1230 г.; содержание их охватывает некоторые элементы богословия и естествознание в широком смыслеслова. Оба популяризируют Аристотеля, что не препятствует обилию в них всевозможных «морализаций». Оба весьма доверчиво повторяют дикие россказни и басни. Наряду с этим в трудах и Варфоломея Английского, и Фомы из Кантемпре встречается много новых для своего времени сведений. В частности, книга 15-я Варфоломея Английского («О провинциях») является весьма ценным источником сведений по политической и экономической географии Европы XIII в Расположение материала в обеих Э. свидетельствует о влиянии, оказанном на их составителей иерархической классификацией Храбана Мавра. Любопытно, что Варфоломей Английский, как и некоторые более ранние энциклопедисты (Плиний, Исидор), во многих случаях отказывается от систематического расположения, давая материал в алфавите названий предметов, хотя этот алфавит весьма несовершенен: учитывается только первая буква слова.. Э. Варфоломея Английского, благодаря своем} небольшому объёму, делавшему её весьма подходящим пособием для студентов «факультета искусств», пользовалась огромным и длительным успехом и выдержала в XV— XVI вв. несколько десятков изданий.

Наиболее грандиозной Э. средневековья является «Большее зерцало» («Speculum majus») Викентия из Бовэ (Vincentius Bellovacensis, Vincent de Beauvais, год рождения его неизвестен, умер он. 1264 г.). Автор был доминиканским монахом, приближённым французского короля Людовика IX. «Большее зерцало» (название дано в отличие от много ранее составленного другим автором «Зерцала, или Образа мира») написано в середине XIII в Оно делится на 3 части: зерцало научное, природное и историческое.

Первое состоит из 17 книг (2.374 гл.), второе — из 32 книг (3.718 гл.) и третье—из 31 книги (3.793 гл.). Общий объём — 80 книг, разбитых на 9.885 глав. Напечатанное современным шрифтом, «Большее зерцало» заняло бы около 40—50 томов обычного среднего формата в восьмую долю листа. Ранее приписывавшееся Викентью 4-е Зерцало («Нравственное»), несомненно, более позднего происхож-

10 Гранатдения. По замыслу Викентия, «Зерцало природное» должно было ознакомить читателя со «всеми предметами». Построение его следует в основном библейскому рассказу о сотворении мира: соответственно с этим оно в некоторых рукописях озаглавлено «Зерцало на шестоднев». Начав с бога и ангелов, автор переходит к «тверди небесной», затем к воде, земле, солнцу и луне, рыбам и птицам, животным и человеку. «Научное зерцало» даёт представление о «всех науках и искусствах», начиная с искусств тривиума и переходя затем к «наукам моральным» и «экономике» (учение о домоводстве, садоводстве и земледелии). Далее следуют политика (включая право), медицина, физика, метафизика и математика. Заканчивается «Научное зерцало» краткими сведениями по богословию, очевидно, с учётом того, что подробно это высшее в средневековой иерархии наук знание изучается на специальном факультете. Наконец, «Историческое зерцало» сообщает о «всех временах». Это — очерк всемирной истории от Адама до половины XIII в., заканчивающийся описанием посольства от папы к Чингисхану и Батыю и описанием путешествий к татарам же Плано Карпини. В эпилоге даются предсказания о страшном суде.

«Большее зерцало» Викентия из Бовэ — произведение огромной учёности, если судить по обилию сообщаемых в нём сведений и по использованной в нём литературе. Число имён писателей или заглавий сочинений, упомянутых у Викентия, можно ориентировочно определить в 500. При этом, однако, значительная часть их известна ему только по выборкам из них, т. н. «флорплегиям». Это зачастую приводило автора к ошибкам: так, Петрония, епископа болонского, он смешал с Петронием, автором «Сатирикона». При переписке выдержек имеется много грубейших искажений: Диана спутана с Данаей, Юнона — с Миносом и так далее Нельзя не отметить черезвычайную некритичность Викентия, нередко помещавшего по одному предмету два исключающие друг друга суждения его «авторитетов». Викентий считал себя исключительно собирателем материалов и сам говорил, что согласование различныхавторитетов, всегда добросовестно им указываемых, не входит в его задачу. Редко он выступал от собственного имени; эти случаи он отмечал пометкой «автор», и они касаются только незначительных вопросов. «Большее зерцало» даёт нам черезвычайно полное представление о том запасе сведений, которыми обладал по всем вопросам век расцвета схоластической философии. В этой полноте сведений большое историческое значение огромной компиляции Викентия из Бовэ. Наряду со своей основной функцией систематической Э. «Большее зерцало» местами выполняет и задачи глоссария.

К Э. чисто учебного назначения нас возвращает «Краткое пособие по философии» («Compendium philosophiae», половина XIII в.), выдержки из которого впервые напечатаны в 1936 г. Автором его, вероятно, является ученик Альберта Великого, Гуго из Страсбурга. Небольшое, относительно стройно построенное, «Пособие» это может считаться своего рода образцовым учебником для студентов «факультета искусств» того времени.

Во второй половине XIII в написана и первая крупная по объёму и богатая по запасу сообщаемых в ней сведений Э. на живом языке, которая, в отличие от более ранних небольших Э. на живых языках, обращалась не к широким кругам необразованных читателей, а к более взыскательным и подготовленным: «Книги сокровища» («Li livres dou tresor») Брунетто Латинп (смотрите VI, 620), написанная им около 1260 г. на французском языке и разделённая на 3 книги. Первая, в весьма хаотическом порядке, сообщает сведения по философии, психологии, гражданской и священной истории, литературе, астрономии, географии, сельскому хозяйству и зоологии; вторая посвящена нравственной философии; третья — риторике и политике. По своему научному уровню сочинение Брунетто Латини стоит на более низком уровне, чем последние разобранные выше Э. Показательным фактом, однако, является появление такой обширной Э. на живом языке, т. е. ориентирующейся на светского читателя. Особый интерес представляет собой третья книга, — оригинальное произведение, черезвычайно выпукло отражающее нравы итальянских республик XIII в Самое соединение в одной книге «риторики» и «политики» мотивируется важным значением красноречия в делах управления городской общины. Таким образом, третья книга «Книг сокровища» является ценным источником по истории итальянской политической мысли периода расцвета городских республик.

XIV и XV вв. дали большое количество энциклопедических работ, но они незначительны и по объёму, и по содержанию. Отметим вышедшую в первой половине XV в «Книгу о всех естественных вещах» («Liber de omnibus rebus naturalibus»), принадлежащую перу венецианского инженера Джованни ди Фонтана (ок. 1395 — около 1455) и трактующую об астрономии, метеорологии, географии, минералогии, ботанике, зоологии, философии, богословии и астрономии. XVI век также не создал значительной Э., хотя, как уже было упомянуто выше, возродил самое это слово в предисловии Георгия Валлы к его трактату «О вещах, к которым следует стремиться, и о тех, которых надлежит избегать» («De expetendis et fugiendis rebus», 1501). Отметим составленную Г. Рейшем (Gr. Reisch) общедоступную универсальную Э. «Философская жемчужина» («Margarita philosophica»), получившую большую популярность в Германии. Первое издание её появилось в 1503 г., в последующие годы вышел ряд перепечаток. В сущности, Э. Возрождения, являлись труды Аристотеля и Плиния. Характерно огромное число изданий последнего: «Естественная история» выдержала в XV в 39 изданий, в XVI в — 89, не считая 17 изданий в переводах.

Являясь зеркалом официальной науки феодального периода и орудием воздействия на массы, все Э. средневековья неизбежно отражали идеологию господствующих классов этого периода. Все они проповедывали повиновение властям и церкви и сурово осуждали всевозможные уклонения от ортодоксального учения. Служа интересам господствующих классов, составители средневековых Э. отличались, однако, между собой оттенками своих мнений, вытекавшими из особенностей той тесной среды, к которой они принадлежали. Брунетто Латини, отражая интересы буржуазии итальянских городов, особенно заботится о безопасности путей сообщения, о твёрдой полицейской власти в городе. Францисканский монах Варфоломей Английский направляет некоторые из своих «морализаций» против алчности высшего духовенства. Резкие выпады против прелатов и феодалов можно найти и в трактате «De moralitatibus rerum», анонимном подражании Варфоломей Английскому, составленном в конце XIII в В Э. на французском яз. «Placide et Timee», названной так по имени двух предполагаемых собеседников (вопрошающего ученика и отвечающего учителя), написанной, вероятно, в середине XIII в и имевшей довольно большое распространение в XIV в., можно встретить утверждение, что власть есть следствие старинного грабежа. Но эти отдельные высказывания против «власть имущих», равно как встречающиеся во многих энциклопедических трудах отдельные утверждения материалистического характера, не могут изменить общей идеологии средневековых

3., правоверно католической и преданной интересам верхушки феодального общества. Самая оппозиционность некоторых составителей Э. весьма скромна и остаётся в рамках того же эксплоататорского класса. Так, Варфоломей Английский ярко описывает бедственное положение домашней служанки, живущей впроголодь и осыпаемой побоями. Это не мешает ему утверждать, что слуг надо плохо кормить, иначе они становятся наглыми.

К XVII в развитие научных знаний далеко переросло возможность суммировать их в одном университетском курсе. Только крайний консерватизм официальной университетской науки, её реакционная преданность схоластически истолковываемому Аристотелю, одинаковая в университетах как католических, так и протестантских стран, — сделали возможным появление последней подобной

3., которая была вместе с тем и первой, носившей это заглавие. Не случайно, что составлена она профессором «педагошума» (высшей школы, с университетами не вполне равноправной) в провинциальном городке Гер-борне И. Г. Алыытедом (Alsted, 1588— 1688). Его Э. в первом издании (1620)

10

носила название «Энциклопедия по курсу философии» («Cursus philosophi-ci encyclopaedia»), а во втором, вышедшем десятью годами позже, переработанном и значительно дополненном, — «Энциклопедии, разбитой на семь частей» («Encyclopaedia septem tomis distincta»). Эти части следующие: Предпосылки знаний (Praecog-nita), в 4 книгах; Филология, в 6 книгах; Теоретическая философия, в 4 книгах; Три высших факультета, в 3 книгах; Механическое искусство, в 3 книгах; Смесь знания, в 5 книгах. Для этой «смеси» показательно наличие особого раздела «quodlibetica», очевидно обусловленного старинным обычаем, изжитым в крупных университетах ещё в XVI в., но игравшим в более ранний период крупную роль в университетской жизни: «диспутом о чём угодно», который должен был провести каждый магистр. Темы этих диспутов носили нередко шуточный, часто даже непристойный характер, что видно и из данной Э. Нбвзирая на свою провинциально-архаическую внешность, труд Алылтеда отличается несомненными для своего времени достоинствами. Альштед широко использует и ссылается на писателей нового времени, в том числе Кардано, Рамуса, Т. Браге, Фр. Бэкона, Бодена. Он привлёк к участью в своей Э. специалистов (так, статья об алгебре написана Гейсиусом). Необходимо отметить старания составителя сделать её пригодной не только для учебных целей (конспект в начале Э.), но и для справочных. О последнем свидетельствуют четыре вспомогательных указателя, завершающих труд: список использованных авторов (свыше пятисот), подробное оглавление, указатель «особо важных вопросов» и предметный указатель. Ещё Лейбниц высоко расценивал «Энциклопедию» Альштеда.

Типическим явлением для XVII и XVIII вв. надо считать, однако, не систематическую энциклопедию Альштеда, а изобилие различных словарей: толковых, исторических, географических и т. и. Огромная лексикографическая деятельность этого периода связана с различными академиями — этой новой формой научноисследовательских объединений (см, I, 543/44). Многие из этих словарей (еловарь Академии della Crusca во флоренции, 1612, словарь французской академии, 1694, и др.) носят характер чисто толковых словарей и словарей литературного языка. Но другие словари все более обнаруживают тенденцию дать и истолкование предметов. Специальные словари (исторические, географические и т. и.) по самому своему типу должны были сообщать сведения по существу соответствующего предмета.

Генеалогию подобных словарей в Зап. Европе нужно вести с латинского «Разъяснителя песен и историй» («Elucidarius carminum et historia-гшп»), составленного немецким учёным Германом фон-дер-Бееке, известным под латинизированным прозвищем Torrentinus. Первое издание этого словаря вышло в 1498 г. (по другим данным — в 1510 г.). В дальнейшем традиция подобных словарей особенно упрочилась во франции, благодаря деятельности известной семьи учёных и типографов Эстъеннов (<ui.). Робер Эстьенн (в латинском переводе Ste-phanus) составил и издал в 1541 г. «Словарь имён собственных мужей, жён, народов, идолов, городов, рек, гор и других мест, о которых упоминается в разных светских книгах» («Dictionarium proprium nominum virorum, mulierum, populorum, idolo-rum, urbium, fluviorum, caeterumque locorum, quae passim in libris profanis aguntur»). Шарль Эстьенн составил и издал в 1563 г. переработку словаря брата под названием «Dictionarium historicum ас poeticum». Первым подобным словарём на французском языке был труд Жюинье Бруасиньера (Juign6 Broissiniere). «Богословский, исторический, поэтический, космографический и хронологический словарь» («Dictionnaire th6ologique, historique, potique, cosmologique et chronologi-que», 1 пзд. 1644). Невзирая на несамостоятельность и малую надёжность, словарь Жюинье — очевидно, именно потому, что был составлен на живом языке — имел большой успех, выдержав в течение тридцати лет девять изданий.

Значительно большее значение имеет «Большой исторический словарь» («Grand dictionnaire historique») аббата Морери (Могёп); первое издание pro вышло в Лионе в 1674 г. в одномтоме in folio. Вслед за тем Морери взялся за его переработку и дополнение. При его жизни вышел только первый том 2-го изд. (1681); второй том и добавления были отредактированы уже после его смерти Пюрэйром (Ригауге). Добавление вышло в Париже в 1689 г. В последующем словарь Морери выдержал ряд изданий во франции и перепечаток в Голландии (всего 22) и был переведён на английский, немецкий, голландский и испанский языки. Словарь Морери — произведение большой,хотя далеко не всегда точной, и не критической учёности.

Тематически шире словаря Морери «Всеобщий словарь» («Lexicon universale») Иогана Якоба Гофмана (Hofmann), профессора истории и греч. яз. в Базельском университете. Словарь этот является переработкой, а в значительной степени — просто переводом различных ранее изданных словарей. Написанный по-латыни, он тем самым ограничивал круг своих возможных читателей. Поэтому он выдержал всего два издания (первое— в 1677 г. с дополнением, изданным в 1683 г., второе, значительно дополненное и улучшенное — в 1698 г.).

«Всеобщая духовная и светская, древняя и современная библиотека» («Bibliotheca universalis sacroprofana antico — moderna») Францисканского монаха К оронелли, авторитетного картографа, «космографа Венецианской республики», должна была по замыслу превзойти размером все предыдущие и состоять из 45 томов in folio. Но словарь этот доведён только до слова «Caque». Вышедшие в Венеции в 1701 — 1706 гг. 7 томов свидетельствуют одновременно и о большой начитанности составителя, и о крайней его беспомощности в компановке материала.

Неизмеримо больший исторический интерес представляет «Исторический и критический словарь» («Dictionnaire historique et critique») Пьера Бейля (смотрите V, 194/95), вышедший первым изданием в Роттердаме в 1697 г. в двух томах in folio. Это произведение получило первостепенное общественное значение и оказало глубокое и длительное влияние на передовую общественную мысль франции и всей Европы. Первоначальная задача, которую поставил себе Бейль в работе над своим «Словарём», — исправить ошибки и восполнить упущения, имеющиеся в словарях, опубликованных до него. Этим замыслом Бейля объясняется отчасти своеобразная структура словаря: текст самой заметки содержит ряд кратких фактических утверждений или носит чисто формальный характер. Весь интерес переносится на примечания, в которых Бейль полемизирует со своими предшественниками и развивает собственные мысли и взгляды. К этим примечаниям имеются сноски, в которых Бейль приводит обширные цитаты из различных источников для документального обоснования своих утверждений. Форму словаря Бейль мастерски использует для постепенного развёртывания своих взглядов, отражающих идеологию наиболее передовых кругов подымающегося класса — буржуазии. Самая пестрота лексического состава являлась в руках Бейля удобным способом развивать свои взгляды на разнообразном материале: словарь превратился в ряд публицистических заметок. Основные идеи Бейля: скептицизм в отношении религиозных и философских вопросов, условно прикрываемый трафаретными заверениями в преданности христианской религии; веротерпимость, горячим поборником которой Бейль являлся, и центральная мысль его этики — утверждение, что религия вовсе не является необходимой основой нравственности, что атеист может быть добродетельным человеком. Бейль идёт и дальше: в статье «Давид» он доказывает, что церковь наносит ущерб нравственности, оправдывая морально недопустимые поступки людей, которых она объявила святыми и праведниками.

«Словарь» Бейля привлёк в самый момент своего появления огромное внимание. Враг Бейля — изувер-кальвинист Жюссье — использовал «Словарь» Бейля как предлог для новых атак на его составителя и добился от протестантской консистории в Роттердаме постановления, согласно которому Бейль должен был внести некоторые изменения в ряд статей своего «Словаря» при переиздании его. Но эти происки Жюссьеи его сторонников не могли ни в какой степени помешать успеху «Словаря» Бейля. Любопытным показателем этого успеха является перепечатка в 1734 г. «Словаря» злейшими врагами Бейля—иезуитами, надеявшимися обезвредить «Словарь» полемическими примечаниями аббата Лек-лерка, которыми это издание было снабжено. Всего за 1697 —1820 гг. «Словарь» выдержал 11 изданий (лучшее в научном отношении издание — Paris, Desoer, 1820, в 16 тт., с рядом ценных примечаний). «Словарь» был переведён на несколько языков и оыл самой частой книгой в библиотеках представителей различных слоёв просвещённой зажиточной буржуазии, магистратуры и так далее

В Англии, где в результате революции XVII в привлечение буржуазии к власти явилось уже совершившимся фактом, Э. отразили его усиленным вниманием к вопросам естествознания и техники. Об этом интересе красноречиво свидетельствует уже «Технический лексикон, или всеоб“ щий английский словарь искусств и наук, объясняющий не только термины искусства, но самые искусства» («Lexicon technicum, or an universal English dictionary of arts and sciences, explaining not only the terms of art, but the arts themselves») Джона Харриса (Harris). Первый том вышел в 1704 г. и переиздан в 1708 г.; второй том, являющийся не продолженпем, а дополнением и исправлением первого, вышел в 1710 г. «Словарь» Харриса не носит специально-технического характера, его словник охватывает термины, касающиеся математики, физики, химии, медицины, истории, права и тому подобное. Но центр интересов «Словаря» — в вопросах точных и прикладных знаний. По праву и тому подобное. дисциплинам он остаётся толковым словарём, ограничиваясь объяснением терминов, в вопросах естествознания и техники он действительно стремится давать истолкование не только терминов, но и самых предметов. Наконец, этот словарь едва ли не первый, обильно снабжённый чертежами и несколькими превосходно исполненными гравюрами. «Лексикон» Харриса имел большой успех и выдержал пять паданий (последнее — 1 /Э(> г.:. И 17 у,

вышло дополнение к нему, составленное «Обществом джентльменов».

Линию «Лексикона» Харриса продолжает и развивает «Энциклопедия, или всеобщий словарь искусств и наук» Чемберса (Ephraim Chambers, «Cyclopaedia, or an universal dictionary of arts and sciences, containing an explication of the terms and an account of the things, signified thereby », 1728,2 vis). Этот словарь имел ещё больший успех, чем безусловно прогрессивный по своим тенденциям, но плохо сконструированный и неравноценный в отдельных частях «Словарь» Харриса: за 1728—1752 гг. «Энциклопедия» Чемберса выдержала 7 изданий. Тематически словарь Чемберса довольно узок: исторические, литературоведческие и искусствоведческие материалы целиком выпали из поля его зрения, географические отсутствуют почти полностью. Чередуются статьи большого объёма под тематически широкими рубриками и мелкие заметки, как и в современных Э. Чтобы оправдать название своего словаря «энциклопедией», Чемберс предпосылает ему обширную карту знаний, где делит всякое знание на «естественное и научное» и на «искусственное и техническое». Первый вид знания воплощается в «науках», второй — в «искусствах». Внутри каждой из этих групп Чемберс проводит детальные разделения и подразделения. В технике построения энциклопедических словарей «Энциклопедия» Чемберса знаменует решительный шаг вперёд: Чемберспервый ввёл в практику ссылки («см. также») от одного слова к другому, необходимые для установления взаимной связи между двумя близкими по содержанию словами.

По совершенно другому пути пошло развитие Э. в Германии XVIII в Отражая сословную разобщённость немецкого общества, словари эти ориентируются на определённый чётко очерченный круг читателей. На формирующееся при многочисленных княжеских дворах светское общество, на его поверхностную полуобразованность и рабское подражание французским модам был рассчитан выпущенный издательством Гледича (Gle-ditsch) в Лейпциге в 1704 г, «Реальныйполитический лексикон для чтения газет» («Reales Staats-und Zeitungs-Lexicon»), обычно известный по фамилии снабдившего его предисловием лица как «Словарь Гюбнера» (Htib-ner). С 4-го издания словарь называется «Reales Staats-Zeitungs und Conversations-Lexicon», отражая самым своим заглавием засорение немецкой речи французскими словами. Основная установка словаря — быть пособием при чтении политических газет, число которых заметно увеличилось в Германии с Тринадцатилетней войны. Зачастую он ограничивается только объяснением различных употреблявшихся в светском обществе выражений, преимущественно заимствованных из французского языка. Учитывавший насущную потребность «благовоспитанных людей» (аг-tige Leute), недорогой (один том небольшого форхмата) «Словарь Гюбнера» имел огромный успех: в 1711 г. вышло уже пятое его издание; всего же «Словарь Гюбнера» выдержал 31 издание, последнее—в 1827 г.

В 1722 г. издательство Гледича выпустило аналогичный словарь, рассчитанный, однако, на более демократический круг читателей: «Любопытный и реальный лексикон природы, искусства, горного дела, ремёсел и торговли» («Curieuses und reales Natur-Kunst-Berg-Gewerk- und Handlungs-Lexicon»), но это издание, повидимому, успеха не имело. Однако потребность в словаре, ориентирующем в вопросах естествознания и прикладных наук и ремёсл, несомненно была. Её пытался удовлетворить «Всеобщий лексикон искусств и наук», составленный Иоганном Теодором Яблонским (Jablonski), педагогом, близким к прусскому двору, и членом Прусской академии наук, внуком знаменитого чешского педагога Яна Амоса Коменского. Словарь Яблонского ограничивается естествознанием и прикладными науками и ремёслами. Он сокращённо, с установкой на слабо подготовленного читателя, излагает сведения, добытые из разных более крупного объёма словарей, — прежде всего из «Словаря» Харриса. Издание имело некоторый успех: за первым изданием (1721) последовало второе, расширенное (17-18), а за цим и третье (1767).

На читателей с академической подготовкой и, прежде всего, на специа-листов-учёных рассчитано самое крупное лексикографическое предприятие всего XVIII в.: «Большой всеобщий универсальный лексикон наук и искусств» («Grosses vollstan-diges Universal-Lexicon der Wis-senschaften und Kiinste», 64 тома in folio, вышел в 1732—1750 гг.; 4 тома добавлений: 1751—1754 гг.; добавления не доведены до конца и обрываются на середине буквы С). Первые 18 томов были выпущены под редакцией канцлера университета в Галле Иоганна Петера фон Лудевига (Ludewig), последующие редактировал проф. Лейпцигского университета и член Берлинской академии наук К. Г. Лудовици (Lu-dovici). По выпустившему его издателю словарь обычно называется «Лексиконом Цедлера». «Лексикон Цедлера» — произведение действительно универсального содержания и огромной, педантически-мелочной эрудиции, в котором нередко можно встретить обширные трактаты на самые неожиданные темы. Например, статья «Zu-trinken» («пить за здоровье») занимает в 64-м томе словаря 38 столбцов убористого шрифта при формате в целый лист и начинается с исторического обзора обычаев древних евреев, греков и римлян. Отражая отсталость политической жизни Германии XVIII в и подобострастие немецкого бюргерства и профессуры перед феодальными сословиями, словарь Цедлера полон самых «верноподданнических» настроений. Каждый том его начинается с посвящения какому-либо «высокому» лицу, портрет которого украшает том. Так, т. I посвящён императору Карлу VI, т. II — королю прусскому и так далее В вопросах физико-математических наук словарь, напротив того, стоит на уровне прогрессивных тенденций науки своего времени, что видно из его сочувствия идеям Ньютона. — Неудачный по композиции, представляющий громадные неудобства как справочное издание, «Лексикон Цедлера» создал, однако, прецедент, черезвычайно важный для последующего развития Э. Самый объём его исключал возможность составления его одним лицом. Лудевиг привдёкк составлению словаря девять основных сотрудников, специализировавшихся каждый по одному крупному разделу. Надо полагать, что в их распоряжении находились другие сотрудники. Таким образом, «Лексикон Цедлера» являет нам первый образец коллективно составленной Э. и специализации отдельных её сотрудников.

Исключительное развитие Э. в XVIII в., разумеется, не случайно. «Для XVIII века характерною была идея энциклопедии: она покоилась на сознании, что все эти науки между собою связаны, но она была ещё не в состоянии заполнить переходы от одной науки к другой, а умела лишь просто ставить их рядом» (Энгельс, «Положение Англии. — XVIII век», в кн.: Маркс и Энгельс, Соч., т. II, стр. 349). Эта мысль Энгельса есть лучшее введение в историю «Энциклопедии» Дидро и Даламбера: она одновременно отмечает и её значение, и её исторически обусловленную ограниченность.

Громадная прибыль, вырученная английскими издателями от повторных изданий «Энциклопедии» Чемберса, побудила группу французских издателей во главе с Ле-Бретоном и Бриассоном поднять вопрос об издании перевода этой Э. на французский язык. Перевод этот был сделан англичанином Мидсом (Mills), а для редактирования его издатели обратились к учёному математику, аббату Гюа де Мальв (Gua de Malve). Последний, однако, или отказался от редакции или оказался неподходящим для этого дела, и тогда издатели обратились к Дидро (смотрите), находившемуся в деловых отношениях с Бриассоном. Кандидатура Дидро как главного редактора была, повидимо-му, также выдвинута или поддержана канцлером дАгессо, к покровительству которого издатели обратились. Так возникла знаменитейшая из Э. XVIII в., сыгравшая крупнейшую роль в развитии общественной мысли и оставшаяся навсегда важнейшим памятником просветительной философии (смотрите энциклопедисты).

История издания «Энциклопедии, или Толкового словаря наук, искусств и ремёсл» («EncyclopMie, ou DJctionnaire raison des sciences

des arts et des metiers») в кратких чертах следующая. 21 января 1746 года издатели «Энциклопедии» получили королевскую привилегию на её издание. В то же время был оформлен и договор с Дидро, привлекшим к редакции Даламбера (смотрите). Началась и быстро подвигалась вперёд подготовительная работа, но не по переводу словаря Чемберса, от чего Дидро решительно отказался, а по созданию нового, во много раз более обширного словаря. В разгар работы Дидро был арестован и посажен в Венсеннскую крепость (24 июля 1749 г.) за «Письмо о слепых в назидание зрячим», в котором были усмотрены выпады против религии. В тюрьме Дидро продолжал работать над «Энциклопедией». После освобождения он ещё энергичнее продолжал дело. В июле 1751 г. вышел в свет I том.

Наиболее замечательно в этом томе — «Предварительное рассуждение» («Discours preliminaire»), в котором автор его, Даламбер, развивая мысли, уже ранее формулированные в основных чертах Дидро него «Проспекте» к «Энциклопедии», излагает план и задачи её. В оправдание её названия, с которым в XVIII в было неразрывно связано представление о классификации знаний, Даламбер даёт развёрнутую «карту» последних. Эта «карта знаний» — превосходная иллюстрация к цитированным выше словам Энгельса. В основе «карты знаний» Даламбера лежали идеи Локка об опытном происхождении наших знаний и популяризованное Бэконом деление человеческих способностей на память, разум и воображение. При этом Даламбер стремится осознать мир как единое целое. «Тому, кто сумел бы охватить вселенную с единой точки зрения,— говорит он, — она бы представилась, если можно так выразиться, единым фактом и единой великой истиной». На самом деле, однако, отразить такое представление Даламбер, как и все механистические материалисты XVIII века, был не в состоянии, и его карта знаний «просто ставит рядом» (смотрите вышеприведенные слова Энгельса) отдельные науки. Для научных воззрений руководящих энциклопедистов и для дх социальныхсимпатий характерно то, что. разного рода ремёсла или, по терминологии того времени, «механические искусства» нашли себе место в этой карте. Более того: Даламбер объявляетнесправедливым предпочтение, оказываемое «свободным искусствам», и горячо возражает против неуважения к «механическим»: «Пренебрежение, существующее против механических искусств, повидимому, до известной степени распространилось и на самых их изобретателей. Имена этих благодетелей человеческого рода дочти все неизвестны, тогда как история его опустошителей, т. е. завоевателей, знакома всякому. Между тем, как раз, может, быть, у ремесленников надо искать наиболее разительные доказательства зоркости ума, его терпения и изобретательности».