> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Эпоха финансового капитала и трестов

Эпоха финансового капитала и трестов

Эпоха финансового капитала и трестов. Мощный рост промышленных предприятий, все нарастающая концентрация капиталов приводят в последнюю стадию капитализма к сложной дифференциации собственности на капитал в недрах самого капиталистического класса. Уже Маркс („Капитал“, т. III, гл. 27) указывалиа своеобразное расчленение прежде единой собственности виедрахпромышленвого предприятия. Акционерная форма, в которую с неизбежностью, в целях привлечения достаточно мощных средств, облекаются наиболее круПйыепроыъйпЛениые предприятий, приводит к разделению прибыли на вложенные денежные средства в виде определенного процента на капитал а прибыли предпринимательской. Этот процесс, особенно ярко развившийся в эпоху финансового капитала, наглядно вскрыл Гильфердпнг („Финансовый капитал,“ отд. II, гл. 7 и 8). Гильфердннг показывает, как капитал, вложенный акционером, получает свое оформление в праве на акцию, как особого объекта права, дающего определенный процент на вложенный денежный капитал. Ои показывает, как благодаря акционерной форме расчленяется по существу единый капитал, вложенный в промышленное предприятие, на промышленный капитал в точном смысле слова, приносящий предпринимательскую и учредительскуюприбыль заправилам и руководителям общества, и на денежный капитал, с зкоиомической стороны фиктивный, но который создает для пассивного обладателя этого капитала лишь право на определенный процент прибыли: „ Акци“ онер—не промышленный предприниматель- (говорит Гильфердинг), „прежде всего он только денежный капиталист-, и далее: „Сведеипе промышленной прибыли к проценту — исторический процесс, развертывающийся с развитием -акционерной системы и фондовой биржи- Мы видим, так. обр., как наиболее тяжелая недвижимая собственность превращается, благодаря акционерной форме, в сугубо движимое имущество. „Только биржа сделала возможной мобилизацию промышлеи. капитала (продолжает Гильфердннг). Юридически эта мобилизация есть ничто иное, как превращение и в то же время удвоение права собственности- Собственность иа действительные средства производства от отдельных лиц переходит к юридическому лицу Отдельное лицо имеет право только на выручку; собственность, которая некогда знаменовала фактическое неограниченное распоряжение средствами производства, а, след., и такое же руководство производством, теперь превратилась в простой титул дохода; у отдельпого липа отнято право располагать производством-

Последнее замечание указывает нам и на другой, параллельный процесс в расчленении института собственности на всякие средства производства и в особенности на промышленные предприятия в эпоху финансового кааитала. Право собственности на акцию в руках рядового ее держателя фактически уже ограничивается лишь правом на получение прибыли. Современный массовый акционер, а, след., в современный массовый владелец пассивного денежного капитала, фактически уже лишен другой основной стороны всякой частной собственности—права управления и распоряжения ею. Дело не только в том, что это управление в силу технических условий сосредоточивается, гл. обр., в руках правлений и директоров. Дело все в том, что своеобразная структураакционерной формы, этой новейшей формы капиталистической собственности, позволяет сравнительно малочисленным группам акционеров захватывать власть в обществе и господствовать над большинством. Система скупки „пакетов акций- банками является простейшим приемом в этом случае, но затем мы имеем уже и своеобразную новую форму расчленения собственности на власть и иа пользование только доходами в лице так называемых „гольдштг компани-, т. - е. особых акционерных обществ, занимающихся тем, что они лишь скупают и владеют контрольными пакетами различных промышленных обществ (ср. XLI, ч. 9,198; ср. XLI, ч. 6, 249). В самих этих обществах руководящие пакеты принадлежат банкам нли соответствующим концернам и финансовым группам. Благодаря этой форме диктаторские права финансового капитала сосредоточиваются в крупных банках и в наиболее мощных картелях и мировых трестах в получают своеобразное правовое оформление. В лице акционерной формы мы имеем, несомненно, высшую форму капиталистической собственности, соответствующую последней фазе капитализма и позволяющую конструировать расчленение капиталистической собственности, напоминающее расчленение феодальной поземельной собственности, но, конечно, в совершенно иных исторических и технических условиях. Как мы указали выше, Маркс еще в 70-х годах указал иа предстоящую роль акционерной формы, а Ленин, в свою очеродь, накануне октябрьской революции досказал, куда нас поведет дальнейшее развитие этой формы („Империализм-, стр. 125—126). Говоря о том, как, на первый взгляд, своеобразно переплетается владение акциями и собственность на промышленный капитал, Ленин продолжает: „То, что лежат в подкладке этого переплетения, то, что составляет основу его, есть изменяющееся общественное отношение производства- Перед нами налицо обобществление производства, а вовсе не простое „переплетение- Становится очевидным, что частно-хозяйственные и частно-собственнические отношениясоставляют оболочку, которая уже не соответствует содержанию, которая неизбежно должна загнивать, если искусственно оттягивать ее устранение, которая может оставаться в гниющем состоянии сравнительно долгое время, но которая все же неизбежно будет устранена“

октябрьская революция и строительство социализма в СССР. Достаточно известен факт, что советский Гражданский кодекс не знает разделения на недвижимое и движимое имущество. В 1922 г., при рассмотрения проекта Гражданского кодекса, В1ДОК РСФСР принципиально отменил это разделеиие.указав на то, что отменена частная собственность на землю. И этого указания, в сущности, вполне достаточно, ибо после отмены частной собственности на землю полностью исключена всякая возможность закабаления трудящихся при помощи поземельной собственности, которая, как мы указывала выше, была основной причиной своеобразной структуры недвижимой собственности в феодальную эпоху. Но не в этой отмене юриднче-скойформы недвижимой собственности коренится основной интерес нашей проблемы. Советское гражданское право интересуется совсем иным подразделением права собственности, аименно— собственностью на средства производства и на средства потребления (смотрите П. И. Стучка, слово „собственность“ в Энциклопедии государства и права). Октлбрьскаяреволюп., ниспровергая капиталистический строй, начала с обобществления основных средств производства. Национализация земли, лесов, недр была одним из первых ее актов, затем в скором времени последовала а национализация крупных промышленных предприятий, железных дорог и т. и. (смотрите хозяйственное право СССР, XLI, ч. 3, 1 сл.). Этими актами революции был нанесен решающий удар капитализму в СССР и вместе с тем был заложен фундамент дальнейшего социалистического строительства. И в этом положении ничего ие изменил и переход к НЭП с его признанием, на первоначальной стадии, вольного рынка и частно-хозяйственной автономии не только крестьянства и кустарей, ио ив известных пределах и частного капитала.

В этот период, то есть в период издания Гражданского кодекса (1922), решающими темами были законодательные нормы, ограждавшиегосударствен-ные орудия производства отпокушений со стороны частного капитала (ст. 22 Г. К), а также нормы, изымавшие из оборота ила ограничивавшие частный торговый оборот в отношении ряда предметов, бесспорно являющихся товарами в странах капиталистических (ет. 23 и след. Г. К.).

Если говорить о праве собственности на средства производства, то уже в условиях восстановительного периода, то есть в период с 1921 по 1927 г., возможная частная собственность на средства производства в более или менее неограниченном объёме была предоставлена только трудовому, то есть мелкому крестьянскому и кустарному хозяйству. Для крупной капиталистической собственности и в этот период уже в самом законодательстве были поставлены жесткие рамки (см хозяйственное право СССР, XLI, ч. 3, 1 сл.), которые практически крайне ограничивали возможность ееразвития. Дальнейший процесс ликвидации всех видов капиталистической собственности на средства производства развертывается в период социалистического строительства и развернутого социалистического наступления, которые мы переживаем в настоящее время-Как известно, в 1931 г., под давлением экономической мощи государственного-сектора, частно-капиталистическая собственность на средства проазводствав городах почти полностью изчезает. Все крупные средства производства целиком сосредоточиваются в руках пролетарского государства и кооперации трудящихся, руководимой тем же пролетарским государством.

Коллективизация сельского хозяйства завершает этот процесс ликвидации частной собственности на орудия производства и в деревне. Ликвидация кулачества как класса вместе с тем означает и ликвидацию последней формы капиталистической собственности на средства производства в СССР В каком же положении частная собственность на эти средства производства находится сейчас в колхозном строительствее Мы знаем, что на настоящем этапе преобладающей формой признана с.-х. артель. В типовом уставе этой артели, переизданном в 1931 г., на ряду с обобществлением полевого хозяйства и основных орудий производства в колхозах допускается еще оставление в частном обладании колхозников „нетоварного“ скота (коровы и мелкий скот). Не останавливаясь подробнее на этом вопросе, мы отметим здесь лишь один любопытный факт. Если на заре человеческой культуры, при переходе от первобытного коммунизма к семейнородовому быту, как мы указали выше, первымобъектом частной собственности был прирученный рабочий скот, то и на закате классового общества, покоящегося на частной собственности на средства производства, мы наблюдаем в качестве последнего представителя отмирающей системы частной собственноетн тот же самый скот, которым а колхозник еще будет владеть в ограниченном числе впредь до полного завершения социалистической реконструкции сельского хозяйства на базе сплошной коллективизации.

Вусловияхострой борьбы,происходящей и происходившей в нашей стране со времен октябрьской революции между классом трудящихся, строящим социализм, и буржуазно-капиталистическими классами, и сопровождающейся неуклонным вытеснением качиталистнче-ской и частной собственности на средства производства, приобретало исключительное значение другое разделение собственности в нашем праве — это разделенно на собственность государственную, кооперативную и частную. В сущности, в противоставленни государственной социалистической собственности собственности частной, как правильно указал Я. Л. Стучка („Курс“, т. II.), символизировалась вся борьба пролетариата за социалистическое строительство, ибо здесь — в лице государственной социалистической собствеииости—была заложена база новой экономики, которая и победила и приводит к полной ликвидацииостатков капитализма в СССР. И в тот момент, когда окончательно исчезнет частная собственность на средства производства, нам, в сущности, уже не придется говорить о государственной „собственности“ на средства пронзвод-ствавообще,ибо унас государственная, то есть социалистическая собственность на средства производства уже не является по своей социальной и экономической сущности тем, что разумеет под термином „собственность“ буржуазное право. „Мы говорим еще о праве собственности и по отношению к государству“ (пишет П. Я. Стучка, „Куре“, т. I, стр. 162), „ибо еще существуют классы. Но государственная собственность уже не является предметом свободного обмена, она изъята из оборота. А главное, когда эта собственность находится в движении, то есть в производстве, то производственные отношения получают принципиально новый характер: собственность получает последовательно социалистический характер“. Государственная социалистическая „собственность“ на средства производства, как определенная историческая категория, утрачивает смысл в час ликвидации частной собственности иа средства производства. То, что мы имеем внутри социалистического сектора, представляет собой и на настоящем этапе уже вполне своеобразные формы обладания и пользования средствами производства на базе социалистического планового хозяйства: термин „собственность“ здесь уже ничего ие говорит.

Остается последний вопрос: какова же судьба собственности на средства потребления в условиях развернутого социалистического наступленияе На этот вопрос мы ответим словами Ленина („Государство и революция“, стр. 89-90): „Маркс показывает ход развития коммунистического общества, которое вынуждено сначала уничтожить только ту „несправедливость“, что средства производства захвачены отдельными лицами, и которое ие в состоянии cpasy уничтожить и дальнейшую несправедливость, состоящую в распределении предметов потребления „по работе“, а не по потребностям“. И далее Ленин продолжает: 31

„В первой фазе коммунистического общества (которую обычно зовут социализмом) буржуазное право отменяется не вполне, а лишь отчасти, лишь в меру уже достигнутого экономического переворота, то есть лишь по отношению к средствам производства. . Но оно остается все же в другой своей части, остается в качестве регулятора (определителя) распределения продуктов ираспределениятрудамежду членами общества За равное количество труда—равное количество продуктов. И этот социалистический принцип уже осуществлен. Однако, это еще не коммунизм и это еще не устраняет .буржуазного права“, которое не равным людям за не равное (фактически не равное) количество труда дает равное количество продуктов“. С правовой стороны сказанное означает, что институт частной собственности на средства потребления как форма, определяющая процесс распределения продукции, конечно, тоже отпадет и на первой фазе коммунистического общества, ибо распределение продуктов пойдет и происходит в плановом порядке; но тот же институт собственности, как форма ограждения права использования распределенных продуктов за определенными индивидами, на данной стадии и впредь, до перехода в высшую коммунистическую стадию, неизбежно сохраняется.

Литература: В. И. Ленин, „Государство а Революция11, гл. V; его же, „Нмперпалнэм как высшая стация капиталtmta“, гл, X; Фр. Энгельс, „Происхождение семья, частной собственности и государства“, 1884 (есть руосв. пер.); Генри С. Мэн, „Древнвя 8явои добычей, 1888(естьруосв. перев.); его же, „Древнейшая история учреждений“, 1875 (есть руоск. сер.); Пав. Виноградов, „Средневековое помеотье в Англии (Журя. мпн. нар. проев., 1910-11, и отдельно); Edw. Jenks, „А short history of englishlaw;A. Heasler, „Iaatitutioaon des deutscheu Pnvatreohts“, t. If, 1885; Vlollet, „Histoire de drott civil fran<еais“( Jg86, 8-ье нзд. 1905; L. MiCteis, .Romisebos Pnv&trecht his auf die lieit Diotletians“, 19Г8; R. Sohm, „Institutionen des rb’mischen Rechts“, 1888, 17 изд. 1928; Владимирский-Буданов, .Обзор истории руссв. права, 1888, 8-ое изд. 1909; В. Тег-rat, „Da regime de la propridU (в I т. сборника,Le Code civile—livre du centeaaire); Edw. Jenks, »A digest of english law“, т. II, iw. 8; Dernburg, „Das biirgerliebo Reoht des Deutschen Roicbs, t. v, 4 И8Д. 1915; Crome, „System des deutschen hurgeriioh. Rechts“, т. 1, 1900; M. Planlol, „Droit civil“, т. I; П. И. Стучка, „Куро Сов. Гражд. Права, т. I ж II, 1927—29, поел. вэд. 1981; его же, в Энциклопедии государства и права, олово „Собственность; Р. Гальфердинг, „Финансовый капитал, 1910, русо“, пер. 4 ивд. 1924. £ ШрвТПСр.