> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Эстоние под властью Дании и Ливонского ордена

Эстоние под властью Дании и Ливонского ордена

Эстония под властью Дании и Ливонского ордена (1227 — 1561 гг.). Рост торговли на Балтийском море к началу XIII в обострил борьбу за обладание Эстонией, территория которой господствует над входом в Финский и Рижский заливы. В. 1208 г. нем. крестоносцы’ pi рыцари (смотрите Ливонский орден, XXVII, 126 сл.), которые до этого основали город Ригу и укрепились на берегах Зап. Двины, начали наступление на южную Эстонию. Эстонские племена мужественно оборонялись, и только в 1227 г. пала последняя их, крепость на о. Сааремаа (Эзель). Новгород и Псков, учитывая опасность, угрожавшую их торговле в случае захвата Эстонии западно-европейскими феодалами, оказывали вооружённую поддержку эстонцам. Но Рижский епископ Альберт получил помощь из Дании (ср. XVII, 573). В 1219 г. в северной Эстонии высадились крупные военные силы датского короля Вальдемара II. Ревель (Таллин), ос- нованный в 1219 г. на месте разру

шенного. эстонского укрепления Лин-даниса, стал опорным пунктом датчан, В 1220 г. шведы высадились в западной Эстонии (Роталия), но шведская колония вскоре была уничтожена эстами с о. Сааремаа. После этого территория Эстонии была поделена между немецкими и датскими завоевателями. На основании договора 1237 г. вся северная Эстония с Таллином и Нарвой осталась за Данией. Южная Эстония оказалась поделённой между Ливонским орденом (гор. Пярну и окружающая его область), Дерптским (Тарту и его область) и Эзельским— Винским (западная Эстония и о. Сааремаа) епископствами.В многочисленных договорах“, заключённых с завоевателями, эстонские племена получили гарантью имущественных (земельных) и личных праве фиксацией их повинностей в пользу католической церкви, датского короля и Ливонского ордена, а также их вассалов. Но вопреки своим обещаниям победители нарушали имущественные и личные права эстов, отнимая у них земли, захватывая их имущество. При этом нередко лично свободные люди насильственно обращались в рабство или становились крепостными. Особенно тяжёлой оказалась участь эстов под властью Дании. Вассалы датского короля воспользовались отдалённостью и слабостью своего сюзерена, чтобы добиться для себя неограниченной судебной и административной власти над зависимым от них эстонским населением. Развитием помещичьего хозяйства с применением труда рабов и зависимых крестьян северная Эстония далеко опередила остальную Ливонию. По так паз. Валъдемаро-Эриковскому ленному праву 1315 года эстляндское рыцарство получило признание права наследования (по мужской линии) на ленные держания вассалов. Вместе с этим усиливалась личная зависимость эстонских крестьян, которые из подданных короля становились наследственно-подданными (Ег-buntertanen) рыцарей — помещиков. Все жалобы эстов на незаконные их притеснения оказались безрезультатными. Среди крестьян возник заговор. Ночью с 22 на 23 апреля 1343 г. на одном из холмов Гарии запылал

20 Гранаткостёр — условный сигнал ко всеобщему восстанию, известному под названием «восстания Юрьевой ночи».

В первую же ночь число убитых рыцарей, священников и монахов достигло 1.800. Восставшие решили подвергнуть поголовному истреблению всех своих классовых врагов. Вскоре восстание распространилось на большинство районов северной Эстонии и на о. Сааремаа. Большой отряд эстов приступил к осаде Таллина. Однако ожидаемая восставшими помощь пз Финляндии запоздала. Русские войска из Пскова немедленно вступили в южную Эстонию (дерптское епископство), но, прежде чем они успели соединиться с восставшими, главные силы эстов были уничтожены Ливонским орденом. Расправа над восставшими продолжалась несколько лет, и количество казнённых достигло 40.000 человек Одним из политических последствий восстания 1343 года следует считать продажу северной Эстонии, которую Дания в 1346 году была вынуждена уступить Ливонскому ордену. Социально-экономические последствия неудавшегося восстания оказались для эстов исключительно тяжёлыми. Во второй половине XIV и в XV вв. крепостное право стало повсеместным явлением. Феодалы заключали между собой договоры о взаимной выдаче беглых, и только Таллин продолжал сопротивляться домогательствам помещиков о возвращении им их крестьян. Но и в городах личные и имущественные права эстов подвергались всяким стеснениям. Им разрешали заниматься только неквалифицированным и плохо оплачиваемым трудом, запрещалась промышленная и торговая деятельность. Эсты в городах, оставаясь лично свободными, никакими политическими правами не пользовались.

Рост промышленности и городов I в Зап. Европе вызвал спрос на про дукты сельского хозяйства. Уже в XIV в из Ливонии вывозились рожь, овёс, лён и другие товары. На экспорте хлеба наживались, гл. обр., вассалы-рыцари, ставшие помещиками. Выгодное экономическое положение рыцари использовали для расширения своих сословных прав и захвата имений ордена и епископов.

Борьба между феодалами и всё усиливавшаяся вражда к ним со стороны крестьян обусловливали внутреннюю слабость Ливонии. Реформация XVI в., нашедшая живой отклик в рядах горожан и рыцарства, оказалась благоприятным предлогом для раздела земельных и других богатств католической церкви, в связи с чем ещё больше усиливалась политическая раздроблённость страны. Реформация в Эстонии сопровождалась волнениями крестьян и восстаниями городских низов. В Тарту вёл агитацию известный немецкий анабаптист Мельхиор Гоффман. Среди эстонских крестьян распространялись идеи и лозунги крестьянской войны в Германии 1525 г. Однако Реформация, укрепившая позиции дворянства, вызвала лишь дальнейшее ухудшение материального и правового положения эстонских крестьян.

К концу периода самостоятельного существования Ливонии в общей массе крепостных исчезла прежде многочисленная прослойка мелких эстонских вассалов, освобождённых от обычных крестьянских повинностей, но обязанных служить во вспомогательных войсках ордена и епископов. Среди крепостных выделялась группа зажиточных крестьян-дворо-хозяев (adramaa talupojad), которые обязаны были давать конных и пеших работников для обработки господских полей. Малоземельные крестьяне, жившие на окраине деревни и возделывавшие небольшие участки по преимуществу лесной земли, отбывали барщину лично и без лошади. Поэтому их называли Einfuss-iing (Intotling), или по-эстонски tiksjalad (пешебарщинные), В связи с имущественным расслоением и захватом крестьянских земель помещиками всё увеличивалась прослойка безземельной сельской бедноты (maatamehed), состоявшей из батраков (sulased) и бобылей (wabadikud). Батраки работали по найму у богатых дворохозяев и отбывали за них барщину. Бобыли же служили подёнщиками или представляли собой странствующих деревенских ремесленников.

Экономическое расслоение в деревне поддерживалось и отчасти усиливалось отсутствием уравнительного передела пахотной земли между членами общины, а также обычным правом наследования. После смерти отца его двор и земля не подвергались разделу между наследниками, а переходили, как правило, целиком к старшему сыну (дочери) или, при отсутствии детей — к вдове. В крепостной деревне помещик стал распоряжаться наследством по своему усмотрению, но хозяйственная целесообразное гь заставляла его воздержаться от черезмерного дробления крес!ьянских наделов. Крупные кре-С1ьяне были наиболее надёжными плательщиками оброка, они же исправно поставляли батраков на барщинные работы. Общинная собственность на землю к XVI в сохранилась лишь в виде пережитка. Обычно сенокос, пастбище и лес продолжали оставаться в общем пользовании всей деревни или нескольких деревень, но в XV —XVI вв. каждый помещик стремился к точному проведению границ своих владений, не считаясь при этом с ранее существовавшими границами крестьянских общин. Раздел и уничтожение общинных земель подрывали экономические основы сельской общины и делали её беспомощной в защите крестьянских интересов против притязаний помещика. К XVI в окончательно исчезло прежнее рабство, растворившись в развивавшемся крепостничестве.

Польско-шведский период (1561— 1721 гг.). В середине XVI в начался новый этап вооружённой борьбы за господство на Балтийском море и за обладание Эстонией. Ливонская война 1558— 1582 гг., ведшаяся Московским государством (ср. Россия — история, XXXVI, ч. 3, 450 сл.), уже в 1561 г. привела к распаду Ливонии. Сев. Эстония с Таллином и Нарвой была захвачена шведами (см“ XXIX, 297), о. Сааремаа отошёл к Дании, а южн. Эстония с Пярну и Тарту, после временной принадлежности русским, досталась Польше. По Альтмарскому перемирию 1629 г. Польша уступила Швеции южную часть Эстонии, а в 1645 г. Дания,после неудачной для неё войны, отказалась в пользу Швеции от Сааремаа. В результате многолетних войн Эстония оказалась страш

но опустошённой, исчезло около 50% крестьянских дворов. Швегский король Эрик XIV и польский король Си-гизмун i II Август соперничали между собой, расширяя привилегии эсг-ляндских рыцарей-помешкков, чтобы этим обеспечить себе их верность. В южн. Эстонии, находившейся под властью Польши, реставрация католической церкви и передача бывших земель ордена в руки польско-литовской шляхты к концу XVI в усилили количество приверженцев Швеции. Переход всей Эсголии под власть Швеции не улучшил положения крестьян. Вез попытки реформ (ограничение власти помещиков), задуманные Карлом IX, оказались безуспешными из-за сопротивления местного дворянства. Только в 1630 г. судебная власть помещиков над крещья-нами по уголовным делам подверглась некоторым ограничениям в связи с учреждением высшей судебной инстанции (гофгерихт) в Тарту. В гимназии, основанной в 1630 г. и 1632 г. преобразованной в Тартуский университет, по замыслам правительства должны были обучаться также дети крестьян, но фактически для них двери учебных заведений оказались наглухо закрытыми; Только в последней четверти XVII в наступил перелом в политике шведского правительства. Карл XI приступил к редукции имений; государству возвращались все крупные имения, перешедшие путём пожалований в руки дворян. В Лифляндии 5/6, а в Эстонии 2/5 имений стали собственностью государства. Помещики превратились в арендаторов, власть которых над крестьянами подверглась значительным ограничениям. Повинности крестьян устанавливались соразмерно величине и доходности их земельного надела. Но проект Карла XI об отмене крепостного права вызвал самое отчаянное сопротивление в рядах дворянства и остался неосуществлённым.

2. От присоединения к России до революции 1917 в.—Эстония после Северной войны (XVIII в.). По и-штадтскому миру 1721 г. вся территория Эстонии была присоединена к России. Сев. Эстония составляла Отдельную губернию (Ревельская или Эстляндская губерния). Южная Эс-

20

тония и Сааремаа вошли в состав Лифляндской (Рижской) губернии. Во время Северной войны (1700 — 1721 гг., см. XLI, ч. 5, 661/68) царское правительство обещало возвратить имения их бывшим владельцам и восстановить все привилегии местного дворянства. Эти обещания были осуществлены в первые же годы. Опусюшения, произведённые во время Северной войны, и сопровождавшая их эпидемия чумы превратили Эстонию в полупустыню; некоторые исследователи считают, что в одной только Лифляндии от чумы погибло 126 тыс. человек sciOB и латышей. Но самые тяжёлые для крестьян последствия Северной войны заключались в восстановлении неограниченной власти помещиков над личностью и имуществом крепосшых, которых местные власти, например, в так называемой «Декларации» ландрата барона Розена в 1739 г. приравнивали к древнеримским рабам (ср. латыши, XXVI, 516/17). Помещики расширяли свои поля за счет крестьянской земли. Если в конце XVII в соотношение между господскими и крестьянскими землями равнялось 1; 3, то к концу XVIII в оно составляло 1:1. Обезземеление и увеличение повинностей (гл. обр. барщины) привели крестьян к обнищанию и разорению. По сравнению с прежними временами наблюдался застой или даже регресс в области материальной (жилище, одежда, орудия труда, угварь) и духовной культуры эстов. В первые годы царствования Екатерины II русское правительство в целях защит, крестьян пыталось вмешиваться в аграрные отношения Эстонии, но из-за сопротивления дворянства ничего серьёзного не было сделано, и во второй половине XVIII в положение крепостных заметно ухудшилось. К прежним ужасам рабства присоединилась массовая торговля крепостными, так как интенсификация барщины на основе экстенсивного хозяйства создавала, с точки зрения помещика, «лишние» рабочие рун и.

Аграрные реформы XIX в Под влиянием страха перед французской буржуазной революцией, особенно после военных успехов Наполеона в Германии, царское правительство начало беспокоиться за прибалгийские губернии, которые при приближении французской армии могли стать опасными очагами крестьянских восстаний. Под нажимом правительства лифляндское дворянство на ландтаге 1797 г., а эстляндское— на ландтаге 1802 г. приняли постановления, содержащие самые незначительные уступки в сторону улучшения быта крепостных. Но и они остались на бумаге. Только лишь после продолжительной борьбы сопротивление реакционных кругов дворянства было преодолено, и 20 II 1804 г. правительство утвердило положение о лифляндских крестьянах (смотрите XXVI, 518/19), распространённое потом и на естляндских креоьян. Закон 1804 года восстановил основные положения шведского аграрного законодательства» Крестьянин становился прикреплённым к земле, а не к личности помещика, который лишался возможности продавать крепостного без земли и не мог присоединить крестьянскую землю к господским полям. Закон определял очень высокие размеры барщины и оброка. Подобная половинчатая реформа не удовлетворила крестьян, и в то же время помещики чувствовали себя обиженными. Крестьяне ответили волнениями 1805 г., а помещики искали лазейки для обхода закона 1804 г. В 1809 г. они добились от правительства издания дополнительных статей, которыми сильно ухудшались прежние правила нормирования крестьянских повинностей.

В 1809 г. был создан особый комитет по улучшению быта зсгляндеких крестьян. Комитет наметил ряд мероприятий для проведения в жизнь основных принципов закона 1804 г. При высоких рыночных ценах на хлеб помещики стремились к расширению своих полей, поэтому они в первую очередь добивались отмены статей закона, пре шгствующих захвату крестьянской земли. Помещики Зстлянд-ской губернии в 1810 г. нашли выход— они предложили правительству проект освобождения крестьян от крепости ой зависимости, ко без земли, которая признаётся полной собственностью помещика. В 1811 г. была создана особая комиссия для разработки проекта эстляндского дворян-

! ства, но её работа“ была прервана войной с Наполеоном. В 1816 году Александр I подписал закон об освобождении зстляндского крестьянства, а в 1819 г. — аналогичный закон относительно крестьян Лифляндской губернии (смотрите XXVI, 519). Крестьяне были объявлены лично свободными, но без разрешения помещика и зависимого от него волостного правления крестьянин, даже в пределах губернии, не мог менять местожительства, он не мог переселиться в город или в другие губернии. Крестьяне лиши-j лись всех прав на землю и становились арендаторами земли помещика, который при существовавших ограничениях прав передвижения и свободы занятий диктовал по своему усмотре-I нпю условия арендной платы. Вместо ! денежной аренды помещики пред-j почитали сохранить барщину («барщинная аренда»), размеры которой определялись на основании «свободного договора».

В 30-х гг. XIX в помещики Эстонии переходили от трёхполья к многополью и травосеянию, особенно увлекались разведением картофеля, который перерабатывался на водочных заводах. Рациональное земледелие требовало большого количества рабочих рук. Вместо прежней барщины, определяемой количеством рабочих дней, помещики перешли к сдельной или урочной барщине (tiikitoo); каждому крестьянскому двору отводился определённого размера участок поля, сенокоса и тому подобное. для обработки. Крестьянин-арендатор жил и работал, постоянно находясь на краю голодной смерти, даже при нормальном урожае он перебивался на хлебе, смешанном с мякиной. В 1840 г. был неурожай, после чего начался общий голод. Распространился слух о том, что правительство отводит на юге России земли для переселенцев, но местные власти, сговорившись с | помещиками, не разрешали выезд из ! губернии. На этой почве произошли I серьёзные крестьянские волнения в | Лифляндии (смотрите XXVI, 520/22).

| Русские власти издавна придер-; живалиеь правила, по которому зс-! тонские и латышские беглые кресгь-; яне, принявшие православие, не под; лежали выдаче их бывшим помещи-i кам. В обстановке голода и помещичь-

его террора в 1845 г. начался массовый переход крестьян в православие; с переменой вероисповедания, они надеялись получить свободу передвижения и землю на поселение. В 1844—

1848 гг. перешли в православие 17°/0 эстонского населения в южной Эстонии. События 40-х гг. XiX в убедили даже правительство Николая I в необходимое .и аграрных реформ. В 1845 г. были оиубликова. ы <<77 дополнительных статей» к положению 1819 г., а в 1849 г.,—закон, ограничивавший право помещика на присоединение крестьянской земли к господским полям. Теоретически закон признавал право крестьян на приобретение арендуемой ими земли в их полную собственность. Предусматривалась даже организация особого банка для содействия крестьянам в покупке земли. Но ирод, ж i земли, а также переход к денежной аренде оставались на усмотрении самих помещиков, поэтому закон 1S49 г. не имел практического значения, как не имел его и аналогичный закон 1856 г. для Эстляндской губернии, опубликование которого вызвало ряд крестьянских волнений.

Лифляндское дворянство на ландтаге 1856 г. решительно протестовало против проекта отмены барщины. Но аграрные реформы 60-х г. в России заставили помещиков в Эстонии отказаться от излюбленных ими форм феодальной эксплуатации крестьян. В крестьянском уложении ВО/XI 1860 г. были сохранены основные принципы закона 1849 г., но барщинная аренда ужа считалась временной мерой, которую должна сменить денежная аренда. Так называемая «Волостная земля», хотя и считалась попрежнему собственностью помещика, но не могла быть присоединена к господским полям, а в обязательном порядке сдавалась крестьянам в аренду сроком на 6 лёт. Как и по закону

1849 года, от волостной земли помещик имел право отрезать «некоторую часть» т. н. «квотной» (от лат. aliquot) земли, составляющую около 17°/0 волостной земли, которая предназначалась на содержание батраков, работающих в имении. Но помещик мог квотную землю присоединить к своим полям, в таком случае вознаграждая батраков другими видами

I натуральной платы или же деньгами.

В 1863 г. были изданы новые правила о паспортах, значительно расширявшие свободу передвижения и выбора занятий. Наконец, в 1868 г. окончательно была упразд..ена барщина как в Лпфляндпп, так и в Эст-ляндин. По закону 1866 г. волостные общины лпфляндских II ГСТЛЯ1Г ских | крестьян были освобождены от конт-j роля помещика. По отзыву ген.-гу-| бернатора Альбедикского, аграрное законодательство би-х гг. < было направлено, главным образом, на обеспечение немногочисленного, го экономически значительного слоя кресть-ян-дворохозяев. Таких дворохозяев было во всех трёх губерниях не больше 90 тыс. (а именно: в Курляндии — .20 тыс. при общем числе населения в 500 тыс. человек, в Лифлякдии — 45 тыс. при общем числе населения в 800 тыс. человек и в Эстляндпи —17 тыс. при общем числе населения в 300 тыс. человек). Наше законодательство постоянно принимало меры к тому, чтобы обеспечить независимость этой части крестьян от помешнков, от которых он и берут в аренду свои земельные участки. G этой целью “изданы за коны, которыми определяются обязанности крестьял-арендаторов по отношению к баронам и ограничивается право последних по истечешш арендных лет присоединить удобренную крестьянскую землю к имению или отдавать её в аренду за более высокую цепу». Но и после реформ 60-х гг. Эстония продолжала оставаться своеобразным музеем средневековых древностей, в котором капиталистические отношения уживались рядом с обломками феодально-крепостнических порядков.

Разеипгие капиталистических отношений и национальное движение эстов во второй половине AJX в Упразднение барщины и переход к денежной ренте создали благоприятные условия для развития капиталистических отношений в Эсто ни. Крестьяне-арендаторы, освобождённые от обязанности поставлять работников на баршину, сильно сократили количество блтраков, и вследствие этого после реформ 60-х гг. в деревне появились лишние рабочие руки. Безработные устремлялисьв города, предлагая промышленности свою дешёвую рабочую силу. Поэтому во второй половине XIX в сильно увеличилось городское население. В качестве центров промышленности на нервом месте стояли Таллин и Нарва. Об ускоренных темпах развития промышленности в Таллине можно судить на основании того, что за 20 лет (1860—1880 гг. количество фабричных рабочих в нём увеличилось в пять раз. Особенно развивалась металлообрабатывающая, текстильная, деревообделочная и бумажная промышленность. В 1857 г. в Нарве была основана Кренгольм-ская хлопчатобумажная мануфактура, ставшая одним из крупнейших текстильных предприятий царской России. В связи с железнодорожным строительством в Таллине бы’л основан крупный вагоностроительный завод (Двигатель». Но молодая эстонская буржуазия оказалась способной выдержать конкуренцию только в мелкой и отчасти средней промышленности. В крупной же промышленности господствовал иностранный капитал. Более успешно эстонский капитал прриикал в торговлю. В 1879 г. в Таллине организовалось эстонское торгово-мореходное товарищество <Линда», получившее большое значение в хоз. жизни страны.

Однако основной контингент эстонской буржуазии состоял из так называемым «серых баронов» — крупных крестьян, разбогатевших до начала аграрного кризиса конца XIX в (падение хлебных цен происходило начиная с 1883 г.). Между тем многие помещики не сумели во-время перестроиться на капиталистический лад и после упразднения барщинной аренды вынуждены были распродавать крестьянскую землю в собственность прежним арендаторам. Распродажа и покупка земельных наделов стала массовым явлением в 70-х и ещё больше усилилась в 80-х гг., когда низкие цены на хлеб увеличили и без того крупную задолженность дворянства. Беспощадно экс-плоатируя труд батраков, кулацкая часть деревни платила помещикам за землю втридорога, лишь бы приобрести её в свою собственность.

В Зстляндии за десятину земли в 1877 г. получали (в среднем) 49 руб.,

в 1883 г.—уже 70 руб., а в 1887 г., несмотря на низкие цены на хлеб,— 75 руб. В Лифляндии (включая и латышские уезды) к началу XX в (до 1901 г. включительно) было продано 22.994 крестьянских надела (1-134.771 десятина), за которые помещики получили 76.558.162 руб.

Несколько десятков тьсяч кресть-ян-собственников земли и составляли социальную опору эстонского национального движ ния, возглавляемого немногочисленной прослойкой городской буржуазии и интеллигенции, по большей части из сыновей тех же крестьян-собственников. В передних рядах борцов за пробуждение национального самосознания, за развитие эстонского языка, материальной и духовной культуры выступали народные учителя. В 1857 г. в Пярну начал выходить первый эстонский еженедельник «Parnu Postimees», издаваемый И. В. Янсеном (1819— 1890 гг.). С 1864 г. Янсен перенёс свою деятельность в Тарту, где издавал газету «Eesti Postimees» — орган, умеренного направления в эстонском национальном движении. Всецело ориентируясь на зажиточное крестьянство, Янсен и его единомышленники («старобалгийцы») избегали открыто ставить и обсуждать политические вопросы, ограничивая свою деятельность пропагандой рационального земледелия и идей народного просвещения, одновременно призывая к изучению родного языка pi фольклора (ср. эстонская литература).