> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Эта основная операция английских войск в Э

Эта основная операция английских войск в Э

Эта основная операция английских войск в Э. была поддержана наступлением на других направлениях и партизанской борьбой, вспыхнувшей с новой силой во всех районах Э. Взяв Кереи (27 марта) и Асмару (1 апреля), английские войска вступили в Эфиопию с севера. Они гнали остатки итальянской армии в Эритрее на юг, к Амба-Ала-ги, по тому же пути, по которому пять лет назад итальянцы наступали в Эфиопии.

В феврале — марте 1941 г. несколько английских колона пересекли западную границу Э. Отобрав Галлабат и Ом-Хагер, они преследовали итальянцев в направлении кГондару. Они поддержали крупное партизанское движение в провинции Годжам и совместно с абиссинскими партизанами двигались к Дебра-Маркосу (взят 7 апреля 1941 г.) и к долине Голубого Нила. Южнее они взяли важные пункты — Курмук и Гамбелу. В то же время английские отряды вступили в Э. с юга, из Кении. Они наступали по берегам озера Рудольфа и реки Омо: по бассейнам больших озёр; через Мегу на Явелло (взято около 20 марта) и по долине реки Дева (приток Джубы) от Долло на Негелли (взято около 23 марта).

После взятия Аддис-Абебы (6 апреля) стратегическая обстановка в Э. изменилась. Основные силы итальянской армии в Э. отступили на ю~о-запад, к Джимме (провинция Галла-Спдамо), где укрепились на новых оборонительных позициях. Стремясь окружить их, английские имперские части и абиссинские партизаны приближались к ним как с севера—со стороны Аддис-Абебы, так и с юга — со стороны больших озёр и Ннгелли. Однако эта операция проходила медленно, повидимому, вследствие трудностей этого горного театра войны, покрытого густыми тропическими лесами, а также вследствие переброски части английских войск из Эфиопии на Ливийский фронт.В первой половине июня сопротивление итальянских войск здесь было в основном сломлено.

Другая часть итальянской армии отошла из Аддис-Абебы на с.-в., к Дессие и Амба-Алаги, где она соединилась с частями ген. .Фруши, отступившими из Эритреи. Английские имперские части, преследуя эту армию как с юга — со стороны АддисАбебы, так и с севера — со стороны Адуа, окружали её. 26 апреля после длительных боёв англичане и абиссинские партизаны прорвали итальянские оборонительные позиции у Дессие и заняли этот город. 7 мая они заняли Куорам, где была в 1936 г. разбита абиссинская армия, и приблизились к последним оборонительным позициям итальянской армии на севере Э.— у Амба-Алаги, которую вице-король, генерал-губернатор Абиссинии, герцог Аоста вынужден был сдать 20 мая.

Третьим очагом итальянского сопротивления был Гондар,.к которому английские части приближались вместе с абиссинскими партизанами. В то же время партизаны продолжали активно очищать от остатков итальянской армии провинцию Годжам.

После разгрома основных итальянских сил в Э., остатки итальянской армии сосредоточились в западной части страны — в районах Джиммы, Дебра-Табор и Гондара, В течение лета и осени 1941 г. абиссинские партизаны и южно-африканские войска, несмотря на проливные дожди, вели борьбу за ликвидацию этих трёх последних очагов итальянского сопротивления. 22 нюня ими была взята Джимма, 3 июля — Дебра-Табор, 29 сентября — крепость Вошефита; 27 ноября пал Гейдар— последний итальянский укреплённый пункт в Э. Таким образом, в течение 8 месяцев (с марта по ноябрь 1941 г.) вся Э. была очищена от итальянских оккупантов. В результате военных действий в Э. была уничтожена итальянская армия, насчитывавшая 325 тыс. солдат, в том числе 125 тыс. итальянцев и 200 тыс. «туземцев» (преимущественно из Эритреи и Итальянского Сомали). 20 тыс. итальянцев были убиты, св. 100 тыс. взяты в плен абиссинскими партизанами и англичанами. Из «туземных» солдат 60 тыс. были взяты в плен, остальные — отчасти разбежались, но в основном перешли на сторону абиссинских партизан и сражались вместе с ними против итальянских захватчиков.

Однако на смену итальянским оккупантам в Э. пришли новые. 31 июля 1941 г. министерство иностранных дел и военное министерство Англии опубликовали следующее совместное заявление: «Вся территория, ранее известная под именем Итальянской Восточной Африки, является районом, оккупированным Англией». Несмотря на огромные заслуги абиссинского народа в деле разгрома итальянских фашистов и на возвращение в страну императора Хайле Селаспе, власть в Э. перешла к английскому военному командованию. 7 авг. 1941 г. министр иностранных дел Англии Иден заявил в палате общин, что Англия в будущем признает независимость Э. и установит с ней дипломатические отношения, но лишь тогда, «когда это позволит военная обстановка».

Между тем делалось всё, чтобы — до признания независимости — укрепить в Э. исключительное английское влияние. В Лондоне чеканились серебряные талеры для Э. 1 окт. 1941 г. английский в’оенный министр сообщил палате общин о решении распустить партизанские войска Э., сыгравшие решающую роль в освобождении страны и создать новую | эфиопскую армию под контролем английской военной миссии, английских офицеров и инструкторов. 31 января 1942 г. Англия официально признала независимость Э. Однако в тот же день было заключено неравноправное англо-эфиопское соглашение, нарушавшее суверенитет Э. По этому соглашению дипломатический представитель Англии в Э. получал преимущество перед представителями других государств. Импе-| ратор Э. обязался принять на служ-! бу британских советников, состояидих | при нём и при его администрации, i а также британских судей, полицей-: ских инспекторов, офицеров и комис-I сэров. До создания «эффективной»

! эфиопской гражданской администра-! цип и юрисдикции, управление стрн-! ны и судебная власть передавались | британским военным властям и во! енным судам. Э. получала от Англии; СубсИДНЮ (1,5 МЛН. ф. СТ. В ПврВЫЙ I год действия соглашения, 1 млн. ф.

! ст.—во второй год), которая освобождала Англию от уплаты за пользование недвижимой собственностью I эфиопского государства. Э. обязалась выдать англичанам всех итальянцев, захваченных в плен её партизанами. Император Э. обязался объявлять черезвычайное положение в тех или иных районах Э. по указанию британского командования, а также не вести без согласия британского командования никаких внешних военных операций. Англия получила монопольное право полётов над Э. По военной конвенции, приложенной к англо-эфиопскому соглашению, «для создания и обучения эфиопской армии» в Э. приглашалась английская военная миссия. Англия сохраняла под своей оккупацией провинцию Огаден, район, граничащий с французским Сомали, т. н. «резервированную зону», а также некоторые города на главных дорогах, ведущих из Кении в Эритрею. В Аддис-, Абебе сохранялась английская полиция, подчинённая командующему британскими военными силами. Последний получал право сооружать в Э. по своему усмотрению дороги, железные дороги, радиостанции и тому подобное. Английским оккупационным войскам в Э. предоставлялись те же привилегии, какими они пользовались в Египте. Условия этого временного соглашения были в своей значительной части подтверждены англо-эфиопским договорохм от 19 декабря 1944 г., заключённым на двухлетний срок.

В декабре 1942 г. Эфиопия объявила войну Германии, Италии и Японии, после чего президент Соединённых Штатов Америки Рузвельт объявил оборону Э. существенно важной для обороны США и распространил на Э. действие ленд-лиза. В октябре 1945 г. американская нефтяная компания «Синклер Ойл» получила от правительства Э. концессию на добычу нефти в Э., причём, по заявлению английского министра Шинуэлла, американцы даже не поставили Англию в известность о переговорах. Таким оброзом, Э. стала одним из объектов англо-американской борьбы.

В то же время, стрвхмясь обеспечить свою подлинную независимость, Э. установила в 1944 г. дипломатические отношения с Советским Союзом, а в 1945 г. вступила в Организацию Объединённых наций. В 1946 г. правительство Э. пригласило группу советских врачей для организации больницы в Аддис-Абебе, указав на тот высокий авторитет, которым пользовались в Э. русские врачи еще со времён итало-эфиопской войны 1894— 1896 гг.

19 декабря 1946 года закончился срок англо-эфиопского договора. Англия, стремясь заключить новый неравный договор с Эфиопией, продолжает держать на территории Э. свои оккупационные войска. Напротив, народ Э., выражая своё возмущение поведением английских военных властей в Огадеяе и вообще дальнейшим пребыванием британских войск в Э., добивается их эвакуации и укрепления независимости своей страны, завоёванной им в тяжёлойи героической борьбе.

F В. Луцтй.

Эфиопская зоогеографическая область, см. Географическое распространение животных, XIII, 231/33. Эфиопская литература и язык.

Э. л.—письменность Абиссинии (Эфиопии) на семитском языке, в основе которого лежит речь переселенцев из разных местностей культурной старинной Южн. Аравии (Иомена,Ха-драмаута), воспринявшая на африканской почве некоторые типично хамитские влияния, в частности синтаксические и словарные.

За несколько веков до хр. э. мы находим в Абиссинии надписи на сабейском языке,сделанные приезжими южно-аравийскими купцами. Около начала хр. э. возникает на северовостоке Абиссинии мощное Эфиопское царство со столицей Аксумом (сак), распространявшее свою политическую власть не только к египетскому Нилу, но и за море, в Южн. Аравию, на территории своей давнишней метрополии. Цари аксумские пользовались в своих обстоятельных надписях не только южно-арабским,но уже и своим местным северно-эфиопскнм языком «геэз», наряду, впрочем, с тогдашним всемирным языком — греческим, речью соседнего эллинистического Египта; царь Зоскал в «Перипле» 1 в хр. э. аттестуется как «причастный греческой образованности». Шрифт аксумскнх надписей — видоизменённый сабейский, добавкой недостававших гласных обозначений и с манерой писать на греческий лад слева направо, а не по-семитски справа налево. Свод надписей помещён в трудах «Deutsche Ak-sum-Expedition» (Берлин, 1913 г.; в 1 томе «Истории Аксума» Э. Литт-мана).

По величине и исторической содержательности выделяются надписи царя Эваны 350-х гг. хр. о., который владел и Абиссинией и Южн. Аравией, доставлявшей ладан и иные благовония для международной торговли. Содержание памятников царя Эзаны — обширная летопись воинственного царствования, не уступающая своими литературными достоинствами другим семитским историческим эпиграфическим памятникам.Религия в Эфиопии до того времени была ещё языческой, но обстоятельства давно уже подготовили переход страны к монотеизму. Царь Эзана, младший современник императора Константина, в первых своих надписях ещё славословит языческих богов, потом он перестаёт их упоминать; и это есть указание на то, что в середине IV в христианство сделалось уже и государственной религией страны. Епископ Фрументий (у эфиопов «авва Саляма») упоминается в письме 356 г, от императора-арианина Констанция к царю Эзане.

Христианство, естественно, принесло с собой в Эфиопию свою церковную литературу, которая и начала усердно, переводиться на эфиопский язык, на аксумское наречие геэз. Переведён был и Ветхий Завет (по 70 толковникам) и Новый, причём от канонических книг не отделялись апокрифические, и эфиопская Библия, пожалуй, исстари оказалась состоящей, как и нынешняя, чуть не из 81 равноценной книги (A. Baums tark в «Oriens Christianus», 1903, т. 5); среди них вошла в Библию, с каких пор —трудно сказать, Кормчая («се-нодос»). Некоторые библейские апокрифы, в их числе относящаяся к мирозданию «Книга Эноха», в полном своём виде дошли до нас только через эфиопскую версию. Тогда же переведены были на геэз кое-какие творения «отцов церкви» с моно-физитскими тенденциями, кое-что житийное, быть может, и кое-что историческое. Из псевдонаучных книг, как суррогат естественной истории, усвоен был «Физиолог» — «Писглгбс». Стихотворные гимны-песнопения, которыми так богата эфиопская церковь, в своих первоначат-ках тоже должны восходить к аксум-скому времени; Иаред-сладкопевец VI в., повидимому, — лицо историческое. Но и его гимны и вся прочая аксумская письменность, кроме надписей на памятниках, не дошли до нас в подлинном пипе. Упадок аксумского царства в VII—VIII вв. повлёк за собой полную гибель его литературы; всё наследие аксумского периода мы имеем лишь в более поздних, притом существенно изменённых переработках, вдобавок от такого уже времени, когда геэз в живом употреблении умер и сохранил за собой только значение речи церкви и письменности, которая, как и в

Древней Руси, держалась направления церковного.

Восстановилось же политическое единство страны только в XIII в (1270) с административным центром не на севере, в Аксуме, а на юге Эфиопии, где в хоту было амхарское наречие (смотрите ниже), хамитизирован-ное сильнее геэза, который остался вплоть по нашего времени языком книжников. И вот только начиная с XIII в дошли до нас реальные памятники Э. л., под воздействием преимущественно христианско-арабским, на мёртвом геэзе, который, впрочем’ под пером амхарских писцов претерпел приблизительно такие изменения, как мёртвый церковно-славянский язык Кирилла и Мефодия в православных славянских странах, например, на Руси; в деловых документах и в летописях амхарский элемент выступает оченьсильно, особенно в лексике, так что их речь определяется специальным термином «летописная». Период XIII—XV вв. пре~ставлен в Э. л. достаточно оживлённой писательской деятельностью, в которой нарядус авторами-церковниками принимают участие, даже на первом месте и не только в роли меценатов, амхарские цари, обыкновенно воспитывавшиеся в богословском духе. В дополнение к литургическому старому ритуалу и старой аксумскойги-мнологии появились огромными массами более новые священные песнопения своего местного творчества — гимны, стихиры, иногда очень поэтические. Часть их возводится к св. Иареду-сладкопевцу VI в., ещё аксумского периода, но в большинстве они имеют ясно названных авторов амхарского времени. В связи с богослужебным употреблением житий, читавшихся в дни памяти святых, переведён был копто-п рабский сина-ксарий («Сенкес°р») Михаила, но его пришлось дополнить обильным житийным материалом своих эфиопских подвижников. В своей диссертации «Исследования в области этиологических источников истории Эфиопии» (СПБ, 1902) Б. Тура ев критически изложил содержание главнейших эфиопских житий. Тур а ев наглядно показал, что жития эфиопских святых, несмотря на огромную примесь чудесного элемента, могут для нас служить прекрасным источником бытовой истории Эфиопии.

Потребность иметь более широкую o6mei осударственную историю частично заполнялась такими «царскими» легендарными житиями, как царя Лалибалы, предшественника Соломоновой династии, строителя монолитных храмов в высеченных скалах. Полезнее для истории было то, что несомненно издавна начались в Эфиопии сухие и кратко-деловитые летописные заметки о событиях; судить о них, правда, мы можем только по сводке, видимо, не раньше XVI в., т. н. «Краткой хронике» (смотрите ниже). Подлинная же повествовательная историография, однако с большой примесью художественного богатырского эпоса, начинается с героической хроники о подвигах царя Амда-Сиона I (1314—1344), успешно боровшегося (1332) против мусульман, которые захватили абиссинское побережье (изд. на русском яз. Б. Тураев, «Абиссинские хроники», Л., 1936). Сухая «Краткая хроника» молчит об этих подвигах Амда-Сиона, а сообщает о вражде царя с церковью. Сто лет спустя выделяется и в государственной и в литературной жизни царь реформатор Зара-Якоб (1434— 1468). Он принял непосредственное участие в составлении сборника церковных стихотворных гимнов. Свои идеи Зара-Якоб изложил в «Книге света» — «Масхафа берхан»; она — богатейший источник для знакомства с культурно-бытовым обликом Абиссинии XV в К мемуарному повествованию Зара-Якоба добавлено более короткое дееписаиие о четырёх его преемниках.

Большое оживление литературного творчества представляет собой XVI в., хотя как раз в этом столетии эфиопскому государству довелось бороться с агрессивным исламом, ярсстно напиравшим со стороны Нубии и особенно Красного моря (арабский Египет и Йемен тогда, в XVI в., завоёваны были османскими турками). Одновременно, после открытия морского пути в Индию Васко да Гамой, в Абиссинию начали проникать католические миссионеры, соблазнявшие эфиопское правительство на унию с латинским миром, способным, как сразу стало видно, давать защиту против мусульман. Но идти на религиозное воссоединение с папизмом абиссинское духовенство и народ не соглашались. Против латинян, которые обвиняли эфиопскую церковь в иудействе (она празднует и субботу и воскресенье, придерживается обрезания и запрещает употребление в пишу свинины), выступил с вежливым апологетическим трактатом «Исповедание веры» в 1555 г. царь Клавший (1540—1559). Царствованию «святого Клавдия» («мар Галавдёвос») посвяш.ена объёмистая цветистая хвалебная хроника, которая, наконец, после описания гибели Клавдия в бою против мусульман и описания народной скорби, завершается (гл. 93) стихотворным плачем-иеремиадой на его смерть в библейском тоне, грустно высказываясь при этом, что одинаковые враги страны — и мусульмане и католики, «люди Рима» (Б. Тураев, «Абиссинские хроники», Л., 1936).

Автором этой панегирической хроники, полной арабизмов, повидимо-му, был любимец Клавдия, плодовитый писатель араб из Йемена архимандрит Аввакум, отрёкшийся от ислама. Продолжение — хроника о правлении Клавдиева преемника Мины (1559—1563) [по-русски — в «Абиссинских хрониках, 1936, стр. 171— 1S7J; тут интересны сцены из детства Мины, когда он рос в плену у мусульман, и поучителен рассказ о том, что внутренние междоусобия в Эфиопии, когда Мина вступил на престол, поддерживались и интригами и военными силами латинян, которые негодовали на Мину за воспрещение латинскому патриарху вести униатскую пропаганду в стране. Деятельность следующего царя Сарса-Денгеля (1563— 1597) очерчена в историческом труде явно двух авторов; у первою — сухая летопись, под пером же второго автора получилось очень хорошее, стильное повествование, образцовое вообще в Э. л. (изд. и франц. пер. Конти, Россини в «Corpus scriptorum christianorum orientalium», т. Ill, Париж, 1907). С правлением ещё Клавдия (ум. 3559), при котором начал свою кипучую писательскую, особенно переводную, деятельность упоминавшийся выше Аввакум, и справлением Сарса-Денгеля связан целый ряд замечательных литературных явлений. Переведён был писанный по-арабски номоканон коата ибн-Ассаля XIII в под заглавием «Фетха нагаст» — «Судебник царей», который и сделался для Эфиопии не только церковным, но и гражданским уложением (изд. и пер. Гвиди, Рим, 1899). С его же именем надо связать летописи о-латериковое «Повествование Дабра-Либаносского монастыря» (пер. Б. Тураев в «Записках Воет, отд.», т. XVII, 1906). Появился спрос на произведения, знакомящие с жизнью и историей других народов. Аввакум перевёл в 1553 г. христиа-низоваиную легенду о Будде «Варлаам и йоасаф» (изд. и пер. Бедж,

2 тт., Кембридж, 1924); параллелью к апологам этой легенды явился перевод арабского сборника притч «Калила и Димна» (у славян «Стефанит и Ихнилат»). Об Александре Македонском должна была давать сведения баснословная «Александрия» (изд. и пер. Бедж, 2 тт., Лондон, 1896; перепад. 1933). Иудейская история Иосифа Флавия оказалась переведенной у эфиопов («Зёна айхуд») не с основного текста, а с поздней (X в.) переделки т. и. Иосшша бен-Гориона (изд. с англ. пер. при «Александрии», Лондон, 1933); летописец Сарса-Денгеля усматривал у Гориона образец исторического стиля. Полезнее оказались: переведённая Аввакумом хронография христианина, т. н. Абу-Шакира XIII в (собственно Петра ибн-ар-Рагиба, изд. на арабском и латинском языках несколько раз), и, вскоре после Сарса-Денгеля, всеобщая история раннего египетского христианина Иоанна Никиуского VII в Последняя имелась в арабской версии; с неё Иоанн Кальюб-ский в 1602 г. сделал эфиопский перевод, и теперь труд Иоанна Никну- j ского остался для нас известен только на эфиопском яз. (изд. и пер. Zo-tenberg, Париж, 1883; англ, перевод— Чарльз, Лондон, 1916). Кажется, ещё при Клавдии (как намекает гл. 15 его хроники) переведена была если не вся, то в извлечении из своей на чаль- ! ной половины всеобщая история а раба-христианина Сев. Сирии, Агапия Манбиджского (X в.), из которой, впрочем, имеется в эфиопской фраг- !

ментарной рукописи только астрономо-географическая часть, составленная по Птолемей (изд. и пер. И. Крачковский в «Памятниках эфиопской письменности»,Х1, СПБ, 1912). Зимой 1595—1596 гг. придворный священник Бахрей написал ценную историю и очерк быта соседнего хамитского племени галла, вторгшегося в XVI в на территорию Эфиопии и осевшего там. Борьба взаимно-нетерпимых вероисповедных идей (моно-физитства, умеренного и крайнего, католицизма, мусульманства, фалашского иудейства) вызвала в Эфиопии даже религиозный индиферентизм и рационализм, блестящим представителем которого явился «абиссинский мыслитель» Зара-Якоб(XVII в.), под чьим именем опубликован был в начале XX в трактат «Исследование вопросов» — «Хатата», доказывающий, что в вопросах о боге надо быть только деистом и полагаться на разум (изд. и пер. Б. Тураев в «Записках Воет, отд.», т. XVI, 1906). -Трактат произвёл сильное впечатление на ориенталистику XX в и прославил эфиопскую письменность даже среди широкой публики. Возникла восторженная литература об «абиссинском свободном мыслителе XVIII в.» (Б. Тураев, в «Вопросах философии и психологии», 1906). Но в 1916 году выяснилось, что это, якобы абиссинское, «Исследование вопросов» есть европейская подделка 1850-х гг. Смастерил её отличный знаток эфиопского языка, разочарованный итальянский миссионер Джусто даУ рбино (И.Крачковский, в «Известиях Академии наук», 1924, стр. 195—206, и в «Библиографии Востока», кн. VII,1935, стр. 121—122).

Среди литературных явлений XVII — нач. XIX вв. наибольший интерес представляет собой историография. Встречаются тут и такие сказочные произведения, как новый вариант (ок. 1667 г.) легенды о подробностях перехода эфиопского царства в XIII в к «Соломоновой» династии, «Беэла нагастат» — «Богатство для царей» (изд. с русским пер. Б. Тураев в «Записках Воет, отдел.», 1900, т. XIII). Полезны для историка работы придворных летописцев, имевшихся почти у каждого негуса вплоть до наст, времени (за 1667—

1769 гг. изд. с франц. перев. Гвиди в парижском «Corpus scr-iptorum christianorum», 1903 — 1910; Weld Blundell, «The royal chronicle 1769— 1840», Кембридж, 1922). Создалось и несколько сводов общей истории Эфиопии. Так как они начинаются после сотворения мира, с баснословных времён Аксума, то их обычное заглавие — «Аксумская хроника»; среди них один вид — сжатая, т. н. «Краткая хроника» в редакции около XVI в с её продолжениями, другой вид — довольно механическое собрание разрозненных исторических произведений в виде одного большого целого. Из редакций «Краткой хроники» широкую известность приобрела та, которая от сотворения мира доведена до кончины царя Бакаф-фы в 1729 г.; её издал и перевёл с содержательными комментариями Р. Бассе под заглавием «Etude sur I’histoire del’Ethiopie», 1881 (в Journ. Asiatique, XVII и XVIII, и отдельн. оттиск; В. Болотов, «Заметки к краткой эфиопской хронике», в «Византийском временнике», т. XVII, 1910). К широким сводам относится огромная «Хроника дадж-азмача Хайлю» (1786); этот дадж-азмач (генерал-придворный), по его словам, для спасения памяти о прошлом собрал летописи из многих городов и островных обителей озера Цаны. Другой свод такого же рода составил начитанный Лит-Аткум по совету приезжего путешественника Рюппеля в 1833 г. — сводную историю соборной церкви в Аксуме, с важными текстами ряда вкладных грамот царей, «Масхафа Аксум». Для сравнительно-исторической этнографии интересны многочисленные рукописи всяких суеверных молитв, магических заклинаний против нечистой силы и болезней («трясовпц» и др.), волшебные формулы на монетах и оберегах и т. л. заклинателъно-колдов-ской материал, восходящий к глубочайшей древности, к языческим и начально-христианским временам. Обзор их, с библиографией, у Беджа; («History of Abyssinia», т. II, Лондон, 1 издание., 1928, 2 издание, 1936, стр. 581—601 со множеством снимков).

Сев.-эфиопским языком, геэзом, пользуются также фалаши (смотрите XLII,

640). Геэз, давно умерший и сохраняющий свою силу только письменно, доныне имеет в живой речи Сев. Абиссинии если не прямых, то очень I близких потомков, отношение кото! рых к классическому геэзу можно : сравнить с отношением ново-болгар-! ского языка и македонского наречия к старо-болгарскому. Эти живые наречия: более северное—тигре, преимущественно мусульманское, и более южное — тигриня (тиграи),

I христианское. Тигре архаичнее, чем ! тигриня, и ближе его к геэзу, хотя j на тигриня говорят как раз у Аксума, на родине геэза. В сравнении с этими потомками геэзов, язык амхарский представляется сильно хамитизпроваиным, но именно на нём в Абиссинии говорит больше всего людей, и он являлся речью негуса и правительства. По фольклору тигре Конти Россини издал народные предания, пословицы, загадки и прочие в «Giornale» итал. Воет,

об-ва, т. XIV (1901) и т. XVI (1903). Участвовавший в экспедиции американского Принстонского университе-! та Э. Литтман обнародовал 5тт. тиг-реских записей: тт. I—II (Лейден, 1910) — сказки, обычаи, имена, заплачки, с англ, переводом; тт. III—V (1913 —1915)—песни с нем. пер. Практически владея обоими тпгрес-кимц наречиями, т. е. живыми потомками геэза и стоящим далее от геэза амхарекпм языком, европейские миссионеры XIX—XX вв. повторили опыт своих предшественников XVI—XVII веков и с помощью привлечённых к делу туземцев перевели на эти живые диалекты и напечатали кое-какне книги веро-учптельного, молитвенного или элементарно просветительного содержания.

В Э. л. амхарепая речь несколько проявляла себя приблизительно с XVI в Для усвоения священ но-ли-тературиого языка, т. е. мёртвого геэза, понадобились тогда толкования .малопонятных слов, имён, понятий, возникли объяснительные ге-эзо-амхарские словари, «савасев» — «лестница, ступени, мостки». Подобно старо-русским «азбуковникам», эфиопско-амхарские словари превращались из грамматических толкований в разносторонние, энциклопедические самого пёстрого характера. Но только в XIX в вопрос о лите-ратуризации амхарского языка получил некоторую сознательную опору. Частью этому содействовал местный пример европейских миссионеров, частью же—командировка молодых людей для обучения в Европу, где они скорое начинали понимать, что для распространения европейского просвещения полезнее живой язык, чем мёртвый. В конце столетия негус Мене лик II (1889— 1913) посылал абиссинцев учиться в Париж, в Петербург (в Военную академию). Менелик II, заинтересовавшийся раскопками в Старо-Вавило-нии, просил Вильгельма II прислать специалистов для археологического обследования Аксума; результаты германской «Aksum — Expedition» были опубликованы. (Берлин, 1913, 5 тт.). Среди новых условий абиссинской жизни XIX в всё более и более выяснялось письменное практическое удобство живого государственного амхарского языка сравнительно с книжническим геэзом. Если в историографии обильные амхаризмы и раньше считались нормальным явлением, то в XIX в амхарияация пошла ещё дальше и рельефнее. Вместе с тем начался ряд амхар-сьих переводов старой геэсской историографии, причем сюда были привлечены не только подлинные царские летописи, но и исторически-вздорное династическое «Богатство для царей». Среди отдельных новоэфиопских писателей XIX в приобрёл крупную известность, впрочем, не за талант, Так и а Хайман от (ок. 1820—1902). В нач. 1840-х гг. он, под влиянием итал. миссионеров, которые тогда ещё имели право доступа в амхарскую Абиссинию, перешёл в католичество, и некоторые его работы по истории новой Абиссинии печатались в Европе. Но интереснее всего мемуары его, как очевидца деятельности католических пропагандистов среди абиссинцев. В своих мемуарах он, сообщая и об итальянце Джу сто да Урбино (ум. 1856 г.), превосходном знатоке древнего геэ-за, отметил, что знаменитый «вольнодумец абиссинец XVII в.», рукопись которого «открыл» Джу сто, есть литературная подделка самого

Джусто (смотрите выше). Когда записки Таклы Хайманота через 15 лет после его смерти были изданы (Конти Россини: «Fonti Storiche» в академии. Rendiconti, Рим, 191G г.), они, разоблачивши перед учёным миром пикантную фальсификацию, широко прославили имя Таклы Хайманота. Другой окатоличенный абиссинец, уже не амхарец, а тиграец Фесха Гиоргис, выехав в Рим, напечатал там на своём родном тигреском наречии письмо к землякам под итальянским заглавием «Notizie del viag-gio dun etiopico» (Рим, 1895 г.), где в тоне европейском, хотя достаточно примитивном, не без юмора описал своё путешествие с родины в Италию (англ. пер. Литтмаиа в «Journ. of the Americ. orient. Soc.», 1902, т. XXII); затем в особом очерке Фесха Гиоргис обрисовал современное состояние своей страны и напечатал в переводе на свою тиг-рескую речь сжатую «Storia degli Arabi е degli Egiziani» (Рим, 1897 г.); больше, впрочем, печатал он псалмы, молитвы, славословия богородице и прочие В XX в подвизаются в Риме амхарцы Г. И. Афа-варк и Зава льд. Первый из них (он своё имя произносит по-амхарски «Afe-vork»), автор удобных разговорно-практических грамматик своего языка (Рим, 1905 г., франц. «Guide», 1908), издал по-амхарски историю ещё не умершего Менелика II: подробную—«Дагмави Менелик» (Рим, 1901 г.) и краткую— «Леб валад тарик» (Рим, 1908 г.). Полное же повествование о Есём царствовании негуса (1889— 1913) составил на амхарском яз. Га бра Селясе, а перевёл на франц. яз. Тес-фа Селясе: Gutbre-Sellassie, «Chroni-que du rtgne de Menelik II, rois des rois», иед. с примеч. и ил люстр. М. de Coppet (Париж, 1930—1931, 2 тт. с атласом). Начинается, впрочем, этот европеизированный труд, в обшем солидный, с неизбежных легенд о древнем владычестве исполинского змея над Зфиог.ией, о царице Савской и Соломоне и тому подобное. К амхарским писателям европейского типа относится и последний преемник Менелика расТафари (род. в 1893 г., регент с 1916 г., негус под именем Хайле Селясе с 1918 г.). Вступивши на престол, Хайле Селясе стремился насадить европеизм в стране, вопреки желаниям эфиопской знати и влиятельного духовенства. Для распространения просвещения он завёл в Аддис-Абебе типографию; до тех пор типографии существовали только у миссионеров на абиссинских окраинах. Правда, в угоду клерикалам, аддис-абебская печатня начала прежде всего выпускать такие книги, как поучения Иоанна Златоуста или аскетические творения Исаака-пустынника, на ам-харском языке, со вступительною, статьёй самого негуса (1923). В 1924 г. была основана еженедельная газета в Аддис-Абебе «Берханэнна селям» («Свет и мир»), с франц. под заголовком Lumiere et paix» и с эпиграфом: «Царь царей Хайле Селясе I, искренно стремясь видеть в своей стране царство света и мира, пожелал, чтобы так была названа и эта газета»; редактором газеты был назначен отставной генерал Такла Хаварият. Газета, правду сказать, оказаласьдо-вольно поверхностной, а укоренившиеся старинные литературные приёмы сказывались в ней иногда в довольно неожиданных случаях. Воззвания негуса Хайле Селясе к своему народу в 1935 году мобилизоваться на борьбу с итальянцами были печатно облечены в традиционную стихотворную форму, с надлежащим метром, с надлежащей рифмовкой, как это делали и прежние негусы.

Историю Э. л. приходится всё ещё изучать по рукописям. Из описательных каталогов особенно ценен: «Catalogue raison-пё des manuscrits dthiopiens appartenant a Antoine d’Abbadie (P., 1859) для прекрасно подобранной коллекции д’Аббади, которая теперь перешла в Парижскую национальную библиотеку и дополнительно описана: ChaineP.M .,le, «Catalogue des ma-nuserits ethiopiens de la collection Antoine d’Abbadie», P., 1912; к пей важная «Notice и указатель Conti Rossini С. в «Journal Asiatique», P., 1914 (св. 300 стр.). Также крайне необходимы каталоги других эфиопских рукописей Национальной библиотеки: Zotenberg Н., «Catalogue de la Bibliotheque nationale. Catalogue des manuscrits orien-taux“, 3 sdrie, Manuscrits dthiopiens, P., 1877; Chaine M., «Catalogue des manuscrits ethiopiens de la collection Mondon— Vidailhet», P., 1913 и Британского музея— Dillmann (London, 1847), продолж- W. Wright (Л., 1877). Сводный реестр всех известных рукописей—Zanuttо S., «Biblio-graphia etiopica, in continuazione alia,Bi-biiografia etiopica“ di G- Fumagalli..Roma, 1929, —как дополнение общей библиографии по Эфиопии: Fumagalli G., «Biblio-grafia etiopica. Catalogo descrittivo..,», Milano, 1893. Краткие обзоры Э. и.; a) Conti-Rossini С. «Note per la storia letteraria abisSina“, «Rendiconti della R. Aeeademia nazionale dei Lincei», Roma, 1899—1900, t. VIII; b) крайне сжато — «Die ICultur der Gregenwart“, hrsg. yon P. Hinneberg, Tl. 1, Abtg.» 7, Die orientalischen Literaturen, von E. Schmidt, Th. Ndldecke, Lpz., 1906; с) популярно: Littmann E., «G-eschichte der Aethiopischen Litteratur», в кн.: «G-eschichte der christlischen Litteraturen des Orients“, 2 Ausg Lpz., [1907]—1909; d) Baumsiark A., «Die christlichen Litteraturen des Orients“, Einleitung, II, 2 Das christlich-arab. und d. athiop. Schrifttum, B., 1911 (Samm-lung G-oschen, Bdch. 528); e) Тураев B.. «Абиссинская литература“ в кн. «Литература Востока» [Сборник статей], вып. 2, IL, 1920, очень бегло; f) примыкает к Лит-тману; Harden J. М.> «Ап introduction to ethiopic Christian literature“, L., 1926; g) Guidi I., «Breve storia della letteratura etiopica“, Roma, 1932. За новейшими проявлениями литературной жизни б Эфиопии внимательно следит римский журнал «Oriente Moderno“, например, в статьях Conti-Rossini С- и особенно Cerulli Е., «Nuove idee nelle’Etiopia е nuova letteratura amarica», «Oriente Moderno», Roma, 1926, № 3, и далее 1928, 1932, 19c3 и др. По эфиопскому языку: Крымский А., «Семитские языки и народы“, ч. 3, М., 1909—12 (Труды по Востоковедению, изд. Лазаревен, институтом Восточных языков, вып. 5, № 3); Brockelmann С., «Crundriss der ver-gleichenden G-rammatik der semitischen Sprachen“, I—II, B., 1908—13; Cohen M., «Langues chamito-sdmitiques», в кн.: «Les langues du monde par un groupe de lingui-stessous la direction de A. Meillet et M. Go-hen», P., 1924 (стр. 81—151); Юшманов H. В., «Языки Абиссинии. Общие сведения», в кн.: «Абиссиния (Эфиопия)», Сбор-1 ник статей, М.—Л., 1936 (Акад. наук СССР.

! инст. антропологии, археологии и этно-I графин). Для общеисторических справок ! см. большие обработки эфиопской истории Budge Е. A. W., «А history of Ethiopia Nubia and Abyssinia“, 2 vis, b., 1928, 2 изд-, 1936; Conti Rossini C., «Le lingue e letterature semitiche d’Abissinia», Roma, 1921; Coulbeaux J.—B., «Histoire politique et religieuse d’Abvssinie depuis les temps les plus reculds jusqu’d Г avenement de Мёпё-lick II“, 3 vis, P., 1929.

А. Крымский,

Эфир, гипотетическая материальная среда, которой в классической физике приписывали роль «носителя» электромагнитных и гравитационных полей. Современная физика рассматривает электромагнитное поле (и другие поля) как самостоятельную физическую реальность, как одну из форм материи и отвергает существование Э. — универсальной мировой субстанции, наполняющей всё пространство. Тем не менее развитие взглядов об Э. представляет большой исторический и методологиче-

2в Гранат

Эфир.

804

803

ский интерес. Отказ от Э. означал крушение механистической физики.

Проблема Э. в физике возникла в XVII в Важнейшей задачей физики в то время было объяснение движения планет и других тел солнечной системы. Кеплер установил кинематические законы обращения планет вокруг Солнца, Ньютон открыл количественный закон тяготения. Естественно, возник вопрос: что же вызывает всеобщее притяжение тел, как эта сила передаётся от одного тела к другому через разделяющее их пространство, чем можно объяснить самый закон тяготенияе Можно наглядно себе представить передачу действия при прикосновении (удар или давление), но как передаётся воздействие через огромные расстоянияе

Решение этой проблемы Декартом состояло в утверждении, что в природе нет пустого пространства, и кажущаяся пустота в действительности заполнена сплошной субстанцией, единственным аттрибутом которой является протяжённость. Отдельные тела образуются в результате относительного движения частей (элементов) этой среды. Вся солнечная система представляет собой громадный вихрь, вращающийся вокруг своей оси. Однако Декарту пришлось черезвычайно усложнить свою картину мира, чтобы как-либо объяснить известные уже в то время факты.“ Его последователи вынуждены были отказаться от представления о сплошной мировой среде.

Гюйгенс, Ломоносов, Эйлер рассматривали Э. как черезвычайно «тонкий и упругий» газ; движениями и толчками частичек этого газа стремились объяснить не только тяготение, но и другие виды взаимодействия материальных тел. Однако идея о газообразном Э., по мере увеличения количества фактов, подлежавших объяснению, становилась всё более противоречивой и запутанной. Ньютон выдвинул против картезианских эфирных теорий тяготения простой аргумент: как могут двигаться сквозь подобную среду планеты и кометы, не теряя своей энергиие А между тем движения небесных тел не встречают никакого сопротивления. Сторонники учения о газообразном Э. не сумели разре

шить эту загадку. Более того, чтобы объяснить различные виды взаимодействий тел на расстоянии (электрические, магнитные, молекулярные «сцепления»), приходилось придумывать столько «эфиров», сколько было известно тогда видов взаимодействия. Теории Э. были надолго дискредитированы. Победила формальная концепция дальнодействия, приписывавшая телам способность действовать друг на друга на расстоянии (actio in distans), выдвинутая последователями Ньютона.

В первой четверти XIX в начинается новый этап развития представлений об эфире. Юнг и Френель доказали, что свет — не поток корпускул, как утверждал Ньютон, а волновой процесс, распространяющийся от излучающего тела во все стороны. Было доказано, что световые колебания — не продольные, а поперечные. Следовательно, должна существовать среда, в которой эти колебания происходят. Физика снова вернулась к признанию Э. Но световые волны — поперечны, а поперечные колебания немыслимы в жидкости или в газе, они могут совершаться только в твёрдых телах. Э., следовательно, должен быть упругой, твёрдой средой. Но как через твёрдую среду могут двигаться тела, например, планетые Стокс обошёл эту трудность, указав, что существуют тела, проявляющие свойства твёрдых при быстрых и кратких воздействиях, и жидких — при медленных воздействиях (например, сапожный вар).

Однако при попытках объяснить динамически явления распространения света в твёрдом Э. физики столкнулись с непреодолимыми трудностями. Укажем на одну из них. Какое бы возмущение — продольное или поперечное — ни распространялось в твёрдой среде, при переходе его из данной среды в другую, обладающую иной плотностью или упругостью, должны возникать как поперечные, так и продольные волны. Но при переходе света из одной среды в другую не возникает ника-них продольных волн. Это обстоятельство не поддаётся никакому объяснению. . ‘

Следовательно, Э. не может быть материальной средой, обладаюхцей

«нормальными» механическими свойствами. Мак-Келлаг (Mac Cullagh) установил, что если представить себе Э. как упругую среду, элементы которой противодействуют не деформации (как в обычных телах), а абсолютному вращению, то такой Э. не противоречит законам оптики.

Положение ещё более осложнилось после открытия существования электромагнитного поля и доказательства электромагнитной природы света. Свойства Э. как носителя электрических и магнитных действий должны были объяснить законы электромагнитного поля (законы Максвелла). Но это оказалось невозможным. Например, электрическое поле связано с зарядом-источником поля, но оно существует и в световом поле; придумать эфирную механическую модель электрического поля можно либо для первого случая, либо для второго. Но такой модели Э., которая объяснила бы оба вида электрического поля, придумать никому не удалось, она неизбежно противоречива.

Наконец, все фантастические допущения о причудливых свойствах твёрдого Э., придуманные ad hoc, были отброшены. Максвелл, У. Томсон и др. приступили к разработке теории Э. как идеальной жидкости. Физики надеялись на этом пути освободиться от произвольных гипотез о свойствах Э.